Вампилов - Андрей Румянцев

Понимаешь, что от такой жизни и надо бежать в байкальское захолустье, на безмолвные берега, оглядывая которые только и можешь выдохнуть, как его герой: «Такое тебе и не снилось, клянусь тебе. Только там и чувствуешь себя человеком».

Об одном лете, проведенном вместе с Александром на Байкале, рассказал Геннадий Машкин. Остров Ольхон, на котором они разбили палатку, необычен: здесь есть скалистые бухты, прибрежные луга, пылающие цветами, пляжи с чистейшим песком, пещеры, лесные заросли… Пролив между западным берегом острова и материком издавна зовется Малым морем, а водное пространство к востоку от него — морем «главным», «большим». Хорошо прогреваемое Малое море и привлекло приятелей.

«Нам пришлось исходить немало гольцов, заливчиков и мелких островков, пока мы приноровились к режиму, излюбленным местам и норову чуткой рыбы — хариуса. Скальные останцы с зелеными луговинами, ярко отраженные в прозрачной воде, были прибежищем чаек, но мы уживались с пернатыми, как истинные друзья Байкала. По-робинзоньи мы полюбили те островки, ласково прозвали их “Чаячьим”, “Нерпой”, “Фартовым”. Мечтали и здесь возвести на одном из них своеобразный замок — дом творчества, куда бы приезжали гости из разных уголков нашей страны, где бы кипела литературная работа и обсуждались свежие рукописи. И мечталось защитить Байкал добрым писательским словом, помогать рыбоохране и охотнадзору, следить за хозяйским использованием того, что щедрой рукой отпустила нам здесь природа. А сколько сюжетов прорабатывалось на ходу и плаву, даже во время рыбалки! Остроумных, пластичных, действенных историй, зачастую с участием нас самих, а то и многих других писателей, маленьких и больших. Но главным героем оставался Байкал, одушевленный в наших фантазиях до человеческого обличья, с неукротимым нравом и непокладистым характером, репликами и угрозами, болезнями и коварными ловушками…

Мы знали, что самая крупная катастрофа произошла как раз в Малом море при сарме^[66]. В сентябре 1902 года пароход “Александр Невский” с тремя баржами рыбаков на буксире возвращался с путины. Капитан не учел предвестников сармы: перед этим шквальным ветром над материковыми гольцами собираются неподвижные тучи, и ветер срывается с гор, как только образуется просвет между хребтом и днищем облачной гряды, если просвет — “ворота” появился, через некоторое время грянет сарма. За эти 20–30 минут надо укрыться в ближайшей бухте. Пытаясь отстояться за мысом Кобылья Голова, капитан “Александра Невского” не рассчитал время. Пришлось обрубить буксиры и бросить баржи на произвол сармы. Одну выбросило на песчаную косу — люди спаслись, две другие со 172 рыбаками разбило о скалы. Само судно сохранилось у подветренного берега на двух якорях с двигателем, запущенным на “полный вперед”»…

Можно предположить, что такие истории, носившиеся в самом воздухе байкальского побережья, природа, сохранившая магическую тишину вечности, благословенная жизнь под ее крылом оставили бы след в будущих произведениях Александра Вампилова: его душа чутко откликалась на все это!

* * *

Вторая половина 1970 года отмечена несколькими приятными для драматурга событиями. В четвертом номере двухмесячника «Ангара» была напечатана его пьеса «Двадцать минут с ангелом», а в шестом номере — «Утиная охота». В октябре он воспользовался приглашением ленинградцев приехать на премьеру спектакля.

Любопытен рассказ Георгия Товстоногова о первой встрече с Александром Вампиловым:

«В Ленинградском театре драмы и комедии показывали премьеру спектакля “Свидания в предместье”. Рядом со мной в кресле оказался смуглый темноволосый молодой человек с чуть раскосыми глазами. Его поведение удивило меня — он до такой степени не отзывался на происходящее на сцене, что я с грустью подумал: какая нетеатральная публика приходит подчас в театр.

В антракте мне представили его как автора пьесы:

— Александр Вампилов, драматург из Иркутска…»

Александр отправился в город на Неве не с пустыми руками. Дина Шварц припомнила: «Вампилов привез в БДТ “Провинциальные анекдоты”, два маленьких шедевра. В 1970 году при нашем театре была открыта Малая сцена, и “Анекдоты” были единодушно приняты к постановке. С автором был заключен договор. С этого момента началось наше содружество».

О том, как драматург из Иркутска появился в доме выдающегося режиссера Георгия Товстоногова, очень непосредственно рассказал его сын Александр, тоже режиссер. Именно он и взялся за постановку новой пьесы Вампилова на сцене БДТ.

«Знакомство с Сашей произошло на нашей ленинградской квартире, когда он у нас был в гостях. Я пришел позже. До этого ничего о нем не знал и, увидев, подумал, что пришел водопроводчик, починил краны…

В тот вечер он читал “Провинциальные анекдоты”. Слетелись все, кто был в доме. Хохотали, плакали.

Вскоре на Малой сцене БДТ я начал репетировать пьесу, но по настоятельной просьбе разного рода руководителей было дано другое название — “Два анекдота”.

Саша был на обсуждении^[67] и резко, очень резко, не боясь, что не разрешат спектакль, отстаивал свои позиции. Не всегда он был доволен и мною и мне это высказывал.

Помню, один режиссер, посмотрев другую нашу общую работу, заметил: “А вообще, надо было бы, знаете, начать вашу пьесу с конца. А потом уже…” Вампилов посмотрел снисходительно и отрезал: “Слушай… те, я ее писал целый год. Год думал, а потом написал. Вы посмотрели один раз, как вы можете давать такие советы?”».

В декабре 1970 года на сцене родного города наконец-то была поставлена комедия «Прощание в июне». В письме И. Граковой драматург скупо сообщил об этом спектакле: «Моя пьеса была тут 29 числа… поставил Чертков, поставил посредственно, но публика вроде бы довольна». Театр использовал как раз тот вариант комедии, о котором Вампилов писал раньше Е. Якушкиной: «…переписал ее процентов на 75».

Любопытно, что драматург, оценив талантливую игру молодых иркутских актеров Валерия Алексеева и Вадима Лобанова в пьесе «Старший сын», предложил поручить им роли и в «Прощании в июне». Валерий, сыгравший в первой комедии Сильву, исполнил во второй роль Колесова, а Вадим, запомнившийся зрителям в роли Бусыгина, сыграл на этот раз Фролова. Позже В. Алексеев вспоминал:

«Когда в театре решили поставить “Прощание в июне”, Вампилов подошел ко мне:

— Давай поговорим.

Уединились. Он начал:

— Я бы хотел, чтобы ты играл в “Прощании в июне”.

— Да мне там не найдется роли!

— Найдется!

Он поверил в меня. Этот вечер я запомнил надолго. Со временем многое забывается. Я корю себя: почему ничего не записывал, почему не ценил встречи и беседы с Вампиловым?»

Как и во время подготовки спектакля «Старший сын» на иркутской сцене, Вампилов интересовался работой театра над своей пьесой, но большого внимания ей уделить не мог. Во-первых, у самого было немало творческих дел, а во-вторых, с режиссером спектакля на этот раз дружеских отношений не получилось. Но всё же на нескольких репетициях Александр побывал. Геннадий Николаев по его приглашению присутствовал на одной из них и оставил такое свидетельство: «По тому, что я заметил на репетиции: как мгновенно прекращали перепалку режиссер и актеры и, притихшие на полуслове, слушали автора, едва он начинал говорить — я многое понял о человеке, с которым недавно хлебал ушицу из одного ведра».