Выбор - Эсме Швалль-Вейганд

– Как будто я никогда не захочу остановиться.

На следующей неделе я приношу боксерскую грушу, красную, на тяжелой черной подставке. Мы проводим новый ритуал. Начинаем сеанс с высвобождения гнева. Она мысленно привязывает кого-нибудь к стулу – обычно одного из родителей – и кричит, нанося свирепые удары: «Как ты мог допустить, чтобы это случилось со мной! Я была всего лишь маленькой девочкой!»

– Ты заканчиваешь? – спрашиваю я.

– Нет.

Она бьет столько, сколько ей требуется.

На День благодарения, вернувшись домой после ужина с друзьями, Беатриса сидит на диване и играет с собакой, вдруг все тело начинает покалывать. В горле пересыхает, сердцебиение учащается. Она пытается глубоко дышать, чтобы расслабиться, но симптомы только ухудшаются. Она думает, что умирает. Просит свою подругу отвезти ее в больницу. Доктор, который осматривает ее, говорит, что никаких отклонений не наблюдается. У нее паническая атака. Когда мы встречаемся с Беатрисой после этого случая, она подавлена и растерянна, она боится, что ей станет только хуже, что паническая атака может повториться.

Я сделала все, что в моих силах, чтобы порадоваться ее прогрессу, утвердить ее рост. Я говорю ей, что, по моему опыту, после высвобождения гнева люди часто сначала чувствуют себя хуже, чтобы потом стало лучше.

Она качает головой.

– Думаю, я сделала все, что могла.

– Милая, дай себе выдохнуть. У тебя была ужасная ночь. И ты прошла через это, не навредив себе. Ты не сбежала. Я не думаю, что смогла бы справиться так же хорошо, как ты.

– Почему вы пытаетесь убедить меня в том, что я сильный человек? Может, я не такая. Может, я больная и всегда была такой. Может, уже хватит говорить мне, что я та, кем никогда не была.

– Ты считаешь себя ответственной за то, в чем нет твоей вины.

– А если это моя вина? Что, если бы я поступила иначе, и тогда он оставил бы меня в покое?

– А может, винить себя это лишь способ поддерживать вымысел, будто ты можешь контролировать этот мир?

Беатриса падает на диван и заливается слезами.

– Тогда у тебя не было выбора. Ни одного. Сейчас у тебя есть разные варианты. Ты можешь выбрать не возвращаться сюда больше. У тебя всегда есть эта возможность. Но я надеюсь, ты научишься видеть, какой ты удивительный боец.

– Я едва держусь за жизнь. Мне это не кажется удивительным.

– Когда ты была маленькой, было ли у тебя какое-нибудь место, где ты чувствовала себя в безопасности?

– Я чувствовала себя в безопасности, только когда была одна в своей комнате.

– Ты садилась на кровать? Или у окна?

– На кровать.

– У тебя были какие-нибудь игрушки?

– У меня была кукла.

– Ты разговаривала с ней?

Она кивает.

– Ты можешь сейчас закрыть глаза и спокойно сесть на свою кровать? Возьми ту куклу. Поговори с ней, как говорила тогда. Что ты скажешь?

– Как сделать так, чтобы меня здесь любили? Я должна быть хорошей, а я плохая.

– Ты знаешь, что в то время, которое ты ребенком проводила одна, такая печальная и покинутая, ты развила в себе огромный запас силы и жизнестойкости? Ты можешь сейчас приободрить эту девочку? Можешь обнять ее? Скажи ей: «Тебе было больно, но я тебя люблю. Тебе было больно, но сейчас ты в безопасности. Тебе приходилось притворяться и прятаться. Сейчас я вижу тебя. Сейчас я люблю тебя».

Беатриса вздрагивает от всхлипываний, крепко обхватив себя руками.

– Я хочу защищать ее сейчас. Раньше я не могла. Но я не думаю, что когда-нибудь смогу чувствовать себя в безопасности, если не научусь защищать себя сейчас.

Так Беатриса решается пойти на следующий риск. Беатриса признает, что ей хочется чувствовать себя в безопасности, хочется уметь защищать себя. Она узнает, что в клубе по соседству скоро начнутся курсы женской самообороны. Правда, она не спешит записываться. Она боится, что окажется не готовой к тому, чтобы отражать нападение, что физическое столкновение, даже в безопасной и поддерживающей обстановке занятия, может спровоцировать паническую атаку. Она находит любые причины, пытаясь оправдать свой страх: занятия слишком дорогие, группа уже может быть набрана; напротив, участников будет мало, и группу отменят. Со мной она начинает работать над страхами, подпитывающими ее сопротивление двигаться к желанной цели. Я задаю ей два вопроса: «Что самое страшное из того, что может случиться?» и «Ты можешь это пережить?» Самое страшное для нее – вновь испытать паническую атаку в зале, где много незнакомых людей. Она подтверждает, что бланк с медицинскими данными, который ей нужно заполнить при записи на занятие, даст ведущим необходимую информацию о том, что ей может потребоваться поддержка на случай атаки. И мы обсудим то, что паническая атака у нее уже была. Если она повторится, возможно, Беатриса попытается остановить или контролировать ее, но, по крайней мере, она будет знать, что происходит. И она уже на собственном опыте поняла, что паническая атака, пусть пугающая и неприятная, не смертельна. Ее можно пережить. В итоге Беатриса записывается на занятия.

Как только она оказывается в зале, в спортивной форме и кроссовках, в окружении других женщин, самообладание покидает ее. Она чувствует себя слишком неуверенно, чтобы заниматься. Она боится, что будет ошибаться, будет привлекать к себе внимание. Но уйти тоже не может, поскольку подобралась слишком близко к своей цели. Беатриса прислоняется к стене и просто наблюдает за занятием. Так она ходит на каждое занятие, в спортивной форме, но все еще слишком напуганная. Инструктор, конечно, замечает, что какая-то женщина не включается в занятия, а просто наблюдает со стороны. Он предлагает ей позаниматься индивидуально после основного времени. Однажды ко мне приходит сияющая Беатриса.

– Я сегодня смогла швырнуть его об стену! Я припечатала его. Я его победила. Я швырнула его об стену!

Ее щеки горят. Глаза блестят гордостью.

Как только появляется уверенность, что она может защитить себя, Беатриса идет на другие риски: балет для взрослых, танец живота. Ее тело начинает меняться. Оно больше не сосуд для своих страхов. Оно становится инструментом радости. Сегодня Беатриса – писатель, преподаватель балета, инструктор по йоге. Она решает поставить танец по мотивам сказки братьев Гримм, которую читала в детстве, – «Девушка-безручка». В этой сказке родителей девочки обманом заставляют отдать дочь дьяволу. Она чиста и невинна, поэтому дьявол не может овладеть ею, но в порыве отчаяния и мести он отрубает ей руки. Девочка странствует по миру с культями на месте рук. Однажды она приходит в сад короля, и он, увидев ее среди цветов, влюбляется. Они женятся, и он дарит ей пару серебряных рук. У них рождается сын. Однажды она спасает своего сына, когда тот чуть не утонул. Ее серебряные руки исчезают, и на их месте появляются человеческие.

Беатриса, рассказав мне эту сказку из своего детства, вытягивает руки и говорит: «Мои руки снова настоящие. Я спасла не кого-то другого. Я спасла себя».