Доспехи света - Кен Фоллетт

— У вас же должна быть какая-то светская жизнь.

— Вечеринки с офицерами и женами офицеров, — презрительно фыркнула она. — Он ни разу не представил меня никому, кто хоть отдаленно был бы связан с королевской семьей.

Это подтверждало его подозрения.

Джейн не была воспитана в стремлении к светским успехам. Ее отец отказался от высокого церковного поста, чтобы стать методистским пастором. Она отринула ценности, которым учил ее Чарльз Мидуинтер.

— Вы стремитесь совсем не к тому, — сказал Эймос.

Джейн не из тех, кто молча сносит критику.

— А вы? — с жаром спросила она. — Что вы делаете со своей жизнью? Вы посвятили себя своему делу. Живете один. Зарабатываете деньги, но не так уж много. В чем смысл?

Он задумался над этим. Она была права. Сначала он хотел перенять дело у отца, потом отчаянно пытался расплатиться с долгами, но теперь, когда он достиг обеих этих целей, он все еще работал с утра до ночи. Но дело не тяготило его. Напротив, оно приносило ему удовлетворение.

— Не знаю, мне это кажется естественным, — сказал он.

— Вам внушили, что мужчина должен много работать. Но это не делает данную идею правдой.

— Здесь нечто большее. — Он никогда особо не размышлял об этом, но теперь, когда она задала вопрос, он начал видеть ответ. — Я хочу доказать, что промышленность может существовать без эксплуатации, — сказал он. — А бизнес — без коррупции.

— Значит, все дело в методизме.

— Разве? Не уверен, что у методистов монополия на доброту и честность.

— Вы думаете, я несчастна, потому что вышла замуж не за того человека.

Вот это поворот.

— Я не хотел вас критиковать…

— Но я права, не так ли?

— Я, безусловно, думаю, что вы были бы счастливее, если бы вышли замуж по любви, — осторожно сказал Эймос.

— Я была бы счастливее, если бы вышла замуж за вас.

У нее был дар ошеломлять его неожиданными заявлениями.

— Я не это имел в виду, — защищаясь, сказал он.

— Но это правда. Я околдовала Генри, но чары рассеялись. Вы же меня по-настояшему любили. Вероятно, и сейчас любите.

Он огляделся, надеясь, что никто не находится в пределах слышимости. Он понял, что они вошли в лес и были одни.

Она приняла его молчание за согласие.

— Я так и думала, — сказала она. Она встала на цыпочки и поцеловала его в губы.

Он был слишком удивлен, чтобы что-либо предпринять. Он стоял неподвижно, застыв, глядя на нее, ошеломленный.

Она обняла его и прижалась к нему всем телом. Он чувствовал ее грудь, ее живот, ее бедра.

— Мы одни, — сказала Джейн. — Поцелуй меня как следует, Эймос.

Он мечтал об этом моменте бесчисленное количество раз.

Но услышал, как сам говорит:

— Это неправильно.

— Это так же правильно, как и все остальное в этом мире. Дорогой Эймос, я знаю, что вы меня любите. Всего один поцелуй, вот и все.

— Но вы замужем за Генри, — упрямо сказал он.

— К черту Генри.

Он взял ее за запястья и убрал ее руки со своей талии.

— Мне было бы ужасно стыдно, — сказал он.

— О, так теперь я — то, чего следует стыдиться.

— Только когда вы так предаете своего мужа.

Она отстранилась, повернулась и ушла.

Даже сейчас, шагая в гневе, она выглядела неотразимо соблазнительной.

Он смотрел ей вслед и думал: «Какой же я дурак».

*

Однажды вечером в восемь часов, когда Сэл и Джардж готовились ко сну, Джардж сказал:

— Ходят слухи, что на новой фабрике Хорнбима будет гигантский паровой двигатель, который будет приводить в движение десятки станков, и большинство из нас, ткачей, окажутся не у дел, потому что на новой фабрике один человек будет присматривать за четырьмя паровыми станками.

— Разве это возможно? — спросила Сэл. — Может ли паровой двигатель быть ткачом?

— Не представляю себе.

Она нахмурилась.

— Я слышала, что паровые станки используют на хлопковых фабриках на севере.

— Мне в это трудно поверить, — сказал Джардж.

— Допустим, это правда, — сказала Сэл. — Каковы будут последствия?

— Трое из четырех ткачей Хорнбима останутся без работы. И при нынешнем положении дел мы ее вряд ли найдем. Но что мы можем с этим поделать?

Сэл не была уверена, что у нее есть ответ. Казалось, она стала кем-то вроде предводительницы кингсбриджских рабочих, но сама не знала, когда и как это произошло, и не чувствовала себя способной исполнять эту роль.

— Раньше рабочие бунтовали против новых машин, — воинственно сказал Джардж.

— И были потом за это наказаны, — ответила Сэл.

— Это не значит, что мы должны позволять хозяевам делать с нами все, что им вздумается.

— Давай не будем горячиться, — миролюбиво сказала Сэл. — Прежде чем что-либо предпринимать, нам следует выяснить, правдив ли этот слух.

— А как мы это сделаем? — спросил Джардж.

— Можем пойти и посмотреть. Строители разбили лагерь на месте, но им будет все равно, кто там ходит, лишь бы мы ничего не повредили.

— Ладно, — согласился Джардж.

— Пойдем в воскресенье днем, — сказала Сэл.

*

Кит никогда не видел парового двигателя, но слышал о них, и они его завораживали. Каким образом пар может приводить в движение машину? Он понимал, как текущая вода может вращать мельничное колесо, но пар — это же просто воздух, разве нет?

В воскресенье после обеда, когда они со Сью готовились отправиться в воскресную школу Элси Маккинтош, мать Кита и Джардж стали собираться на прогулку.

— Вы куда? — спросил Кит у Сэл.

— Хотим взглянуть на большую новую фабрику Хорнбима.

— Я с вами.

— Нет, не пойдешь.

— Я хочу посмотреть паровой двигатель.

— Ты ничего не увидишь, там все закрыто.

— Тогда зачем вы идете?

Сэл вздохнула так, как всегда вздыхала, когда он оказывался прав, а она — нет.

— Делай, что велено, и отправляйся в воскресную школу.

Они со Сью ушли, но как только дом скрылся из виду, Кит сказал:

— Давай проследим за ними.

Сью не была такой смелой, как Кит.

— Нам влетит.

— Мне все равно.

— Ну, я пойду в воскресную школу.

—