Девушка с ножом - Одри Блейк

– Еще как. Но и благодарна.

– Будет нелегко, но ты ведь и не хотела бы иного, как я понимаю. – Гибсон улыбнулся. – Ты создана для учебы. И всю жизнь готовилась к этому. – Солнечный свет восхитительно играл в ее карих глазах. Дэниел окинул взглядом ее скромное платье, хрупкие плечи, узкую прямую спину и, не удержавшись, обхватил руками за стянутую жестким корсетом талию, отчаянно жалея, что не может прижать любимую к себе так крепко, как хочется. – Я не жду никаких обещаний. Пусть все происходит по воле твоего сердца.

На лице Норы отразилось замешательство, брови сошлись. Она пробормотала, запинаясь:

– Конечно. И я не жду от тебя…

Дэниел невежливо прервал ее поцелуем. Одной рукой он продолжал крепко прижимать ее к себе, а другой обхватил хрупкую шею, поддерживая затылок, и страстно впился в губы девушки, запрокинув ей голову назад. Выразить свои надежды и намерения словами он не мог, но был не в силах обуздать пылкие чувства.

Нора откликнулась всем своим существом, и пусть объятия продлились всего несколько секунд, Гибсону стало легче. Он словно сбросил тяжкую ношу, которую тащил много миль.

– Когда ты вернешься, я буду стоять здесь, – пообещал Дэниел, поглаживая ей затылок большими пальцами и с трудом подавляя желание впиться в эти губы еще одним долгим поцелуем. Но надо было все-таки произнести слова, в которых они оба нуждались.

– Тогда и увидимся, – пообещала Нора и, наклонившись вперед, нежно коснулась его губ, удивив пламенем, затаившимся в таком легком мимолетном прикосновении.

На прощание он пожал ее руку в перчатке.

– Было приятно работать с вами.

Девушка уловила озорной тон и улыбнулась.

– Я восхищаюсь вашей работой, доктор Гибсон.

– А я вашей. И, возможно, вскоре буду называть вас доктором Биди.

Подошел Хорас, показывая зажатые в руке карманные часы.

– Очень на это надеюсь, – рассмеялась девушка.

Вдоль борта выстроились пассажиры, машущие им и призывающие копуш поторопиться, поскольку пора отплывать. Время пришло.

– Я люблю вас обоих, – продолжала говорить Нора, пока Фиппс подталкивала ее к сходням.

Мужчины разом прижали руки к груди, причем каждый не подозревал, что другой сделал то же самое. Да и слова эти они впитывали с одинаковым удовольствием и смущением.

Когда корабль отходил от причала, Дэниел отвернулся, боясь разрыдаться от пронзившего его острого ощущения разлуки. Он подождал, пока крики матросов и скрип шлюпок на бортах не дали понять, что судно движется, затем обернулся и увидел, как Нора машет одной рукой, крепко прижав другую к сердцу. Дэниел последовал ее примеру, ощутив вдруг, что боль просачивается сквозь пальцы, прижатые к левой стороне груди.

– Смотри-ка, а сначала она ведь тебе очень не понравилась. – Голос Крофта вывел его из задумчивости.

– Ну, если бы вы меня предупредили, я бы подготовился, – возразил Дэниел. – А так она появилась внезапно и потрясла меня до глубины души.

Хорас рассмеялся, в очередной раз салютуя рукой кораблю, откуда Фиппс махала им накрахмаленным носовым платком.

– Уверен, потрясение было приятным.

Солнце обрисовывало силуэт клипера и слепило их лучами, но они пытались не отводить глаз.

– Пастору Мерриллу уже сняли швы? – поинтересовался доктор Крофт, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Назначено на после обеда, – вздохнул Гибсон. Меньше всего ему хотелось думать о чьих-то геморроидальных швах, когда Нора уплывает все дальше.

– Я считаю, нужно назначить операцию девочке Дженкинс с костной кистой. Если мы допустим, чтобы полость разрослась, пациентка, скорее всего, останется калекой. А удалить кисту можно за пару минут, особенно с эфиром. Поработаем костным сверлом.

Хорас повернулся и пошел обратно к экипажу, и Дэниел, тяжело ступая, последовал за ним. Старик полуобернулся и гораздо мягче сказал:

– Единственное средство в этой ситуации – работа.

Дэниел оглядел ярко освещенную, запруженную людьми улицу. Вот мимо на деревянной ноге проковылял нищий. В городе полно людей, нуждающихся в лечении, и они не будут ждать, пока перестанет болеть его страдающее сердце.

– У меня лучше получается долотом, чем сверлом.

Наставник нахмурился и задумчиво поджал губы.

– Дома есть бедренная кость. Покажешь.

Глава 35

Нора не отходила от леера, пока Дэниел и Хорас не скрылись из виду. Затем вслед за ними исчез и Лондон, и тогда миссис Фиппс сдалась и позволила профессору Перре проводить девушку до каюты. Городки, фабрики и деревни Англии мелькали, как в тумане, пока они плыли вниз по реке.

– Оставили сердце позади?

Нора обернулась. В нескольких шагах, облокотившись на леер, стоял джентльмен. Он улыбнулся ей, и она машинально прижала руку к груди.

– Нет-нет, сердце на месте, качает как надо. Но позади и в самом деле кое-кто остался, и я по нему уже скучаю.

– Счастливчик.

Девушка повела головой: это было не покачивание и не кивок, а так, неопределенный вежливый жест. Разговаривать не хотелось. Она отвернулась и услышала, как мужчина ушел. И тут у нее задрожали губы. В спешке, стремясь не затягивать прощание, она в конце концов отвернулась от Лондона. От Дэниела.

Разумеется, глупо было оглядываться, представляя, как любовь в ее глазах устремляется на запад, чтобы отыскать Дэниела. Ведь ее чувства ему известны, и неважно, в какую сторону она при этом смотрит.

Порыв ветра взметнул подол, а потом прижал к жесткому каркасу новой нижней юбки. Над головой захлопали сигнальные флажки. Растрепавшиеся волосы упали на глаза. Нора заправила пряди за ухо и вцепилась в леер, стараясь удержаться на ногах при качке и сильном ветре. Он дул ей в спину, и нужно было смотреть вперед.

От авторов

У нас с Региной есть разделение труда: я берусь за начало, она отвечает за основную часть. Благодаря своему соавтору я не тону к середине книги и выметаю лишние запятые. Итак, я приступаю к рассказу о том, как мы писали эту книгу, а когда опять завязну в словах, Регина меня в очередной раз вытащит. Скажем ей спасибо.

Этот роман начался как эксперимент после многолетней дружбы и долгих разговоров о работе каждой из нас. Регина слишком глубоко забралась в кроличью нору одной истории болезни и, надеясь втянуть в нее меня, оставила экземпляр «Карты призраков» Стивена Джонсона на прикроватной тумбочке в гостевой комнате, когда я приехала из Канады навестить подругу. Как она и предполагала, я тоже туда нырнула, и мы обе не смогли выбраться. Нас охватил безудержный азарт, и мы сочинили историю о том, как развивалась медицина в 40-х годах XIX столетия. Это время научных открытий дает авторам невероятно плодотворную почву, но мы хотели написать о женщине, о