Империя Хаоса - Грегори Киз

Или malakim вступят в игру, и тогда в живых, возможно, не останется никого. "Не торопи события, Бен", – оборвал он самого себя.

– Кто такие кашита?

– Индейское племя, они с ковета давно живут вместе. Ковета у них считается красным городом, кашита – белым, то есть ковета воюют, а кашита заключают и поддерживают мир. У каждого племени свой вождь, во время войны правит один, в мирное время – другой.

– Тогда почему мы едем к ковета?

– Потому, думается мне, что они сейчас на пороге войны.

Уже стемнело, когда они добрались до столицы Ковета. Это было самое большое индейское поселение из тех, что Франклину доводилось видеть. Дома и поля тянулись на несколько миль окрест. Частокол окружал не менее сотни домов, и площадь была несоизмеримо больше той, что они видели в поселке окони. Столб в центре площади сверху донизу был увешан, как Франклину показалось вначале, конскими хвостами, но у него холодок побежал по спине, когда он, приблизившись, понял – это скальпы.

Вокруг них носились дети, размахивая игрушечным оружием, – по крайней мере, Франклин надеялся, что оружие игрушечное, – и выкрикивали что-то очень похожее на угрозу. Взрослые побросали свои занятия и наблюдали за прибывшими. Одежду большинства составляло то, что Бог дает человеку при рождении, женщины, по-видимому, вообще не желали знаться ни с каким одеянием, в то время как на некоторых мужчинах были рубахи, сшитые из тканей, продававшихся в Южной Каролине, включая венецианские.

Франклин старался не смотреть на женщин, хотя некоторые из них были необыкновенно красивы. Вскоре он понял, что для индианок его внимание не кажется чем-то оскорбительным, нагота для них была естественным состоянием. Большой круглый дом впечатлял размерами – настоящий амфитеатр, здесь могло разместиться человек двести. Перед ним толпилось десятка два индейцев разного возраста, самым молодым на вид было около двадцати пяти, а самому старому не менее сотни лет.

– Надо здесь спешиться, – сказал Макферсон. – Здесь как раз собрались те, с кем мы прибыли поговорить. Табачок у вас припасен? Эти черти очень много курят во время своих переговоров. Нам лучше не скупиться.

– Напомни, как зовут их вождя? И который из них он?

– Вождя зовут Чикилли, это вон тот, в перьях. А рядом с ним скорее всего вождь кашита, хотя могу и ошибаться, я с ним лично незнаком. Остальные, похоже, главы различных родов и вожди племен поменьше, таких, например, как окони.

– Понятно.

– И не вздумай идти к ним прямо через площадь. По их представлениям, это дурное предзнаменование. Иди по ходу солнца.

– А это на столбе человеческие скальпы? – спросил Франклин, чтобы удостовериться.

– Они самые. Славненькая традиция – кожу с головы сдирать, а?

– Это заставляет задуматься, – сухо ответил Франклин.

Он напрягся, пытаясь вспомнить приветствия, которым его учил Нейрн. Но когда он подошел к вождям, у него не то что слова застряли в горле – он лишился последней надежды.

Из круглого дома вышли несколько человек совершенно не индейской наружности, в красных камзолах и черных треуголках с эмблемой в виде белой розы. Их сопровождали четыре taloi, тела неуязвимых солдат тускло поблескивали на ярком солнце.

Франклин сразу узнал человека, возглавлявшего эту компанию, которую он никак не ожидал здесь увидеть:

– Стерн!

Следопыты отреагировали мгновенно. Не успел Франклин окликнуть по имени приближенного претендента, как те уже вскинули ружья, а Макферсон выхватил оба пистолета.

В следующую секунду из близстоящих домов выбежали человек сорок индейцев с ружьями наизготовку.

– Господин Франклин! – приветствовал в ответ Стерн. – Рад снова встретить вас! Я надеюсь, вы хорошо обдумали наш предыдущий разговор.

– Идиот, – проворчал Франклин себе под нос, имея в виду не Стерна, а себя. И уже громко обратился к вождю. – Вождь Чикилли, я Бенджамин Франклин, уполномоченный посол законного губернатора Южной Каролины, прибыл сюда чтобы говорить от его имени. Я также уполномочен вести переговоры с чероки, с аппалачами, маркграфством Азилия и с законными губернаторами всех английских колоний. Я надеюсь, нам, как послам, окажут соответствующий прием и не позволят нашим врагам причинить нам зло.

Макферсон перевел обращение Франклина, Стерн все это время стоял и улыбался.

Чикилли довольно долго обдумывал его слова, затем произнес ответную речь. Макферсон перевел:

– Он говорит, что не звал тебя сюда. Он говорит, что у него есть договор с английским королем. Он говорит, что англичане дают ему оружие, а колонисты никогда не хотели им его продавать. Он не желает вести переговоры ни с тобой, ни с кем иным, кто без приглашения ступает на его территорию, а особенно он не жалует тех, кто состоит в союзе с аппалачами и испанцами, которые пролили много крови ковета.

– А как же наш договор, заключенный ранее с императором Бримзом? – спросил Франклин.

– Он отправился в страну дэхов, и не стоит упоминать его имя. После его ухода состоялся совет. Английский король даст нам оружие для защиты от наших врагов. А вы скупились, возможно, потому, что боялись нас, но сейчас причина уже не имеет значения, значение имеет результат.

– Этот человек обманывает вас. Он представляет. – Франклин судорожно пытался вспомнить те слова, которые использовал Красные Мокасины, – Hattak Okpolhusi, злых духов.

– Это язык чокто, не маскоков, – тихо шепнул ему Макферсон. – Но я переведу.

Возникла новая пауза. Франклин начал понимать, что медленное обдумывание сказанных слов – это всего лишь манера ведения переговоров, а не признак замешательства и нерешительности. Ответ только подтвердил его догадки.

– Я уже сказал то, что хотел сказать. Совет все слышал, и они, если захотят, могут изменить свое решение.

– В таком случае позвольте нам уйти. У этих людей нет права убивать нас или брать в плен.

Чикилли пожал плечами и что-то сказал:

– Стерн утверждает, что на нас долг крови, и ковета утверждают то же самое.

– Что? Разве я кому то сделал что-то плохое?

– Вы лично – ничего. Но это не имеет значения. По их представлениям, любой житель Каролины может оплатить долг крови за своих собратьев.

Франклин гордо выпрямился:

– Мы пришли сюда с миром. Убить или удерживать нас в плену будет предательством.

– Бросьте оружие на землю, или вы умрете, – перевел Макферсон и, повернувшись к Франклину, сказал. – Они в любом случае нас убьют.

Франклин, сжав зубы, огляделся по сторонам. Не считая taloi, на них было нацелено не менее полусотни ружей и пистолетов.

– Живые, мы, если посчастливится, как-нибудь выпутаемся, – вздохнул он. – А мертвые, мы уже ничего не сможем сделать. Бросайте оружие, ребята.