Битва за Рим - Колин Маккалоу

— Этого не может быть, потому что царская династия Каппадокии насчитывает столько же веков, сколько и понтийская.

— Их цари всегда были иноземцами, а не каппадокийцами.

— Каким же это образом?

— Они из династии Селевкидов, из Сирии.

Сулла пожал плечами:

— Странно в таком случае, что каппадокийский царь, который находится со мной в лагере, нисколько не похож на сирийца. Не похож он и на тебя! Его происхождение не связано с Сирией и Селевкидами. Царь Ариобарзан — каппадокиец и избран каппадокийским народом вместо твоего сына Ариарата Эзеба.

Митридат был потрясен: Гордий никогда не доносил ему, что Марию известно, кто приходится отцом Ариарату Эзебу. Слова Суллы показались ему невероятными, провидческими — еще одно доказательство божественности римлянина!

— Царь Ариарат Эзеб погиб во время вторжения армян, — проговорил Митридат все тем же жалким голосом. — Теперь в Каппадокии властвует царь-каппадокиец. Его зовут Гордий, и я обеспечу незыблемость его власти.

— Гордий — твой ставленник. Да и кем еще быть человеку, чья дочь замужем за царем Понта, — отрубил Сулла. — Гордий никогда не был законно избранным царем. Его избрал ты, договорившись с Тиграном. Единственный законный царь — Ариобарзан.

(И еще одно провидение!.. Кто он, этот Луций Корнелий Сулла, если не сам Аполлон?)

— Ариобарзан — самозванец!

— Сенат и народ Рима думают иначе, — твердо сказал Сулла, подавляя царя взглядом. — Я здесь исполняю их волю, чтобы восстановить власть законного царя и освободить Каппадокию от владычества Понта и Армении.

— Римлян эти дела не касаются! — выкрикнул царь, собрав всю свою смелость.

— Все, что происходит на свете, касается Рима, — уверенно проговорил Сулла и заключил: — Возвращайся домой, в Понт, царь Митридат.

— Каппадокия для меня такой же дом, как и Понт!

— Нет. Возвращайся в Понт.

— Что ты можешь против меня, с твоей смехотворной армией?! — крикнул Митридат, разозлившись всерьез. — Погляди туда, Луций Корнелий Сулла! У меня сто тысяч солдат!

— Сто тысяч варваров, — скептически проговорил Сулла. — Я разобью их наголову.

— Я буду драться, предупреждаю тебя!

Сулла повернулся, и, уходя, бросил через плечо:

— Перестань вставать в позу и возвращайся домой!

У ворот он остановился и сказал громче:

— Возвращайся в Понт, царь Митридат. Через восемь дней я пойду в Эзебию Мазаку, чтобы возвести Ариобарзана на трон Каппадокии. Если ты будешь сопротивляться мне, я уничтожу твою армию. Меня не остановят и двести тысяч твоих солдат.

— У тебя в армии нет римских воинов! — прокричал Митридат.

Сулла презрительно улыбнулся:

— Они вполне римляне. Их обучил и вооружил римлянин — и они будут сражаться как римляне, обещаю тебе. Ступай домой!

Царь Митридат возвратился в свой походный шатер в такой ярости, что никто не осмеливался заговорить с ним, даже Неоптолем. Он поспешно прошел в свою потаенную комнату, сорвал с себя царское одеяние и стал лихорадочно думать. Нет, Сулла — не Аполлон! Он просто римлянин. Но почему этот римлянин так величествен, так уверен к себе? Римляне, которых он когда-то видел издалека, казались хотя и надменными, но вполне обычными людьми. Но вот он столкнулся лицом к лицу сначала с Гаем Марием, а теперь с Суллой — и не мог понять, какой из двух типов римлян является более истинным. «В конце концов, я — великий царь, ведущий происхождение от Геракла и Дария Персидского, — решил он. — Значит, и враги мои тоже должны быть великими».

И почему только он ничего не понимает в военном искусстве? Почему вынужден уступать командование войсками своим родственникам Архелаю и Неоптолему? Некоторые из его сыновей подают большие надежды, но у них слишком властолюбивые матери. Кому он может довериться? Как ему тягаться с римлянами, перед которыми пали державы и армии?

Ярость перешла в слезы; Митридат долго рыдал в одиночестве, пока его не охватили равнодушие и покорность, прежде ему незнакомые. Приходилось признать, что не ему тягаться с римской армией. И честолюбивым мечтам его не сбыться, пока удача не улыбнется ему, заставив великих римлян заняться чем-нибудь более насущным, чем далекая Каппадокия, и не пошлет ему в качестве противников римлян второго сорта. А до тех пор с завоеванием Каппадокии, Вифинии и Македонии придется подождать… Митридат поднялся и вновь облачился в свой наряд.

Гордий и Неоптолем ждали появления царя, сидя снаружи, и вскочили, заслышав его шаги.

— Поворачивайте армию, — бросил Митридат. — Мы возвращаемся в Понт. Пусть римляне посадят Ариобарзана на трон Каппадокии! Я молод. У меня есть еще время. Я дождусь своего часа, чтобы выступить на запад.

— А как же я? — спросил Гордий.

Царь задумчиво уставился на Гордия:

— Как быть с тобой? Я думаю, самое время избавиться от тебя, — проговорил он и громко позвал: — Стража! Ко мне!

Вбежала стража.

— Схватите его и казните! — приказал Митридат, кивнув в сторону взвывшего тестя, после чего повернулся к побледневшему Неоптолему. — Чего ты ждешь? Поворачивай войско! Сейчас же!

* * *

— Прекрасно! — сказал Сулла-старший сыну. — Митридат убирается восвояси.

Они стояли на площадке наблюдательной башни над центральными воротами и глядели на лагерь Митридата.

Хотя Сулла-младший и был несколько разочарован, однако гордость за отца все же оказалась сильнее.

— Это наилучший поворот событий, правда, отец?

— На данном этапе — да.

— Мы не смогли бы разбить их армию, правда?

— Могли бы, без сомнения! — искренне ответил Сулла-старший. — Разве я взял бы сына в поход, если бы не был уверен в успехе? Митридат отводит свои войска по единственной причине: он понял, что проиграл бы. Может быть, он и варвар, но у него достаточно проницательности, чтобы признать наше превосходство. Конечно, нам на руку, что он не знаток военного искусства. Единственно, что эти восточные правители знают из истории войн, — как воевал Александр Великий, чьи военные достижения давно устарели.

— Какой он, этот царь Понта? — с любопытством спросил Сулла-младший.

— Какой? — Сулла-старший помедлил. — Трудно ответить… Очень неуверен в себе — и поэтому поддается манипуляциям. Как любой тиран, не прислушивается ни к чьему мнению, доверяет только себе. Провинциальный царек, не учившийся, как Югурта, сызмальства у римлян и не столь хитроумный, как Ганнибал. Пока он не встретил на своем пути Гая Мария и меня, полагаю, он твердо верил в свое могущество. Теперь вера эта пошатнулась. Но Митридат так просто от своего не отступится. Он опасен и наверняка усвоит урок. Я уверен, он будет искать способ одолеть нас нашими же методами. Он очень горд и очень тщеславен. Он не успокоится, пока не отомстит Риму за свою обиду. Но сделает это лишь тогда, когда будет уверен в своей победе. Сегодня этой уверенности у него. Мудрое решение с его стороны — убраться восвояси! Я бы разбил его и его армию наголову.