Мадам Пикассо - Энн Жирар

Определенно, они становились грозной командой.

– Мадам Пикассо, какой приятный сюрприз, – сказал он. – Но вообще-то я ожидал увидеть Пабло.

– Мсье Пикассо задержался за работой в студии, – спокойно ответила Ева, глядя в глаза крупного лысеющего мужчины, которые казались узкими щелками под нахмуренными бровями. В неловкой тишине он почесал темную остроконечную бородку. Она понимала, что Воллар назвал ее супругой Пикассо только из вежливости, но, тем не менее, ей нравилось ощущение власти, сопровождавшее этот статус. – Он попросил меня провести переговоры от его имени.

Ева посмотрела на многочисленные картины, висевшие на стенах. Она узнала работы некоторых художников – она познакомилась с ними не только из книг, но и благодаря совместным с Пикассо посещениям музеев и выставок на юге Франции и в Париже. «Научи меня всему», – однажды попросила Ева, и Пикассо всерьез отнесся к ее просьбе.

На стене в задней части галереи она увидела одну из картин Пикассо, в точности такую, как он описывал. Коричнево-черный портрет самого Амбруаза Воллара в кубистском стиле. Ева направилась к нему.

– Вижу, вы не продали ваш портрет работы мсье Пикассо.

Он осторожно последовал за ней, пока Ева рассматривала холст.

– Не все мои клиенты так же ценят его кубистский стиль, как я.

– Значит, вы все-таки цените этот стиль?

Этот откровенный вопрос удивил Воллара.

– В последнее время я успешно продал его ранние полотна в голубом цвете, а также его арлекинов.

Ева повернулась к Воллару, не сводя глаз с его лица.

– Тогда мы хотели бы выкупить эту картину.

– Художник желает выкупить у меня свое произведение?

– Нас не устраивает, что шедевр находится в переполненной галерее, как будто это незначительное полотно, вывешенное лишь ради того, чтобы заполнить пустое место на стене. Мы готовы заплатить пять тысяч франков.

Его густые усы шевельнулись в подобии улыбки.

– Это значительная сумма, моя дорогая, – снисходительным тоном произнес он.

– Я вполне уверена, что смогу продать картину за большие деньги, но ее нужно выставить надлежащим образом.

– Вы хотите сказать, что больше знаете о продаже произведений искусства, чем человек, который стоит перед вами? Который представлял всех знаменитых художников, от Винсента Ван Гога и Пьера Огюста Ренуара до Поля Сезанна?

– Но картина осталась на месте, не так ли? – Ева услышала стальные нотки в своем голосе. Она уже знала, что не отступит.

– Кстати говоря, в Германии у меня есть клиент, выказавший определенный интерес именно к этой картине, – Воллар снова почесал бородку. – Он предложил четыре тысячи франков, но я отказался.

– Что ж, если художник сам предлагает пять тысяч франков, то значит, он считает свою картину более ценной, чем ваш клиент.

– Предложение сделано через вас.

– Да, это так. Вероятно, вашему немецкому клиенту будет интересно узнать о контрпредложении. Разве предложение от мастера не вызовет повышенный интерес у покупателей?

– Предложение от самого художника? Не уверен в этом.

– Полагаю, такой деловой человек, как вы, не раскрывает подробностей о личности своих клиентов, когда речь идет об аукционе.

– Значит, теперь речь идет об аукционе? – с любопытством поинтересовался Воллар.

– Разве не так называется сделка, в которой две стороны соревнуются за покупку одной картины? Мы с мсье Пикассо сделали вам вполне определенное предложение в отношении этого портрета.

– Поскольку он постоянно выставлен в моей галерее, полагаю, вы захотите получить комиссию, если я продам его кому-то еще?

Ева слегка улыбнулась, но внутри она вся дрожала.

– Естественно. Поскольку вы никогда не предлагали контракт для официального представительства интересов мсье Пикассо, это будет справедливо. В конце концов, бизнес есть бизнес, мсье Воллар.

– А вы расчетливая женщина, мадам Пикассо.

– Возможно, вы не считаете это комплиментом, но я буду воспринимать ваши слова в прямом смысле, – ответила Ева, повернулась и направилась к двери. – У вас есть неделя, чтобы продать картину вашему немецкому клиенту за шесть тысяч франков, или мы выкупим ее за пять тысяч. Будьте любезны, известите нас о вашем решении, хорошо?

…Пикассо рисовал, когда Ева вернулась в студию. Услышав стук входной двери, он отложил кисть и подошел к ней.

Ева прижалась к нему с сильно бьющимся сердцем.

– Ну, как прошло дело?

– Считай, что он у нас в руках. Ты бы только видел его лицо! – Ева ухмыльнулась. – Ему было неприятно обсуждать дела с женщиной, и я это видела. Но он мало что мог возразить из уважения к тебе. Возможно, раньше он был не готов предложить тебе контракт, но он явно не хочет рвать с тобой связи.

– Воллар – это крепкий старый орешек. Ты же знаешь, что я не хочу вернуть свою старую картину. Особенно за пять тысяч франков, принимая во внимание, что я отдал ее бесплатно, надеясь заключить с ним контракт.

– Разумеется, я все это знаю. Это была игра. Но мы не можем допустить, чтобы картина висела в его галерее у всех на виду, когда ты на пороге мировой славы. Твое имя должно быть окружено тайной. Как выяснилось, он уже сделал предложение одному немецкому клиенту и просто тянул время. Но, думаю, будет неплохо развести под ним небольшой костер, чтобы ему жгло пятки. Если я права, ты получишь хорошую премию за его медлительность.

– Какая решительная чертовка! – Пикассо заключил ее в объятия и расцеловал. – Что бы я делал без тебя?

– Будем надеяться, тебе не придется узнать ответ, – гордо произнесла Ева. Пикассо не только любил ее; он поверил в нее, а после сегодняшнего дня она наконец поверила в себя.