Доспехи света - Кен Фоллетт

Вошел епископ. Элси и Арабелла отодвинули стулья и опустились на колени на ковер, положив локти на сиденья и сложив руки. Чайный самовар шипел, пока он благоговейно, но проворно прочел молитвы, сгорая от нетерпения отведать свой бекон. После последнего «аминь» слуги вернулись к своим делам, и еду быстро принесли из кухни.

Элси съела немного хлеба с маслом, отпила чаю и стала выжидать подходящего момента. Она чувствовала напряжение. Ей отчаянно хотелось устроить эту воскресную школу. Сердце ее разрывалось оттого, что столько детей в Кингсбридже пребывали в полном невежестве. Она незаметно изучала отца, пока тот ел, оценивая его настроение. Ему было пятьдесят пять, волосы его поседели и поредели. Когда-то он обладал внушительной фигурой, высокий и широкоплечий — Элси это еще смутно помнила, — но он слишком любил поесть, и с годами стал грузным, лицо его стало круглым, талия раздалась в ширь. К тому же он стал сутулиться.

Когда епископ приятно насытился тостами и чаем, но еще не развернул «Таймс», вошла горничная, Мейсон, с кувшином свежего молока, и Элси приступила к действию. Она незаметно кивнула Мейсон. Это был условный сигнал, и Мейсон знала, что делать.

— Я хотела бы кое о чем вас спросить, отец, — сказала Элси. Всегда было лучше облечь любую свою мысль в форму просьбы о наставлении. Епископ любил объяснять и поучать, но не терпел, когда ему указывали, что делать.

Он благодушно улыбнулся.

— Продолжай.

— Наш город пользуется известностью в мире образования. Библиотека вашего собора привлекает ученых со всей Западной Европы. Гимназия Кингсбриджа знаменита на всю страну. И конечно, есть Колледж Кингсбриджа в Оксфорде, где вы и сами учились.

— Все это так, милая моя, мне это известно.

— И все же мы терпим неудачу.

— Не может такого быть.

Элси помедлила, но отступать было поздно. С колотящимся сердцем она позвала:

— Войдите, Мейсон, пожалуйста.

Мейсон вошла, ведя за собой грязного мальчишку лет десяти-одиннадцати. Вместе с ним в комнату проник неприятный запах. Удивительно, но обстановка, казалось, ничуть его не смутила.

— Я хочу познакомить вас с Джимми Пассфилдом, — сказала Элси отцу.

Мальчик заговорил с высокомерием герцога, хотя и без его грамотности.

— Мне сосиски с горчицей обещали, а я их что-то не вижу.

— Что это, ради всего святого? — спросил епископ.

Она молилась, чтобы он не взорвался.

— Прошу вас, отец, выслушайте меня минуту-другую.

Не дожидаясь его согласия, она повернулась к ребенку и спросила:

— Ты умеешь читать, Джимми?

Она затаила дыхание, не зная, что он ответит.

— А мне читать и не надо, — дерзко заявил тот. — Я и так все знаю. Могу расписание дилижансов на любой день недели сказать, и нечего мне на ту бумажку пялиться, что у таверны «Колокол» приколочена.

Епископ хмыкнул, но Элси, не обратив на это внимания, задала главный вопрос:

— Ты слышал об Иисусе Христе?

— Я всех в городе знаю, и никого с таким именем в Кингсбридже нет. Даю слово. — Он хлопнул в ладоши и плюнул в огонь.

Епископ онемел от потрясения — на что Элси и надеялась.

— Есть тут один баркасник из Комба, — добавил Джимми, — по реке время от времени ходит, Джейсоном Крайером зовут. — Он погрозил Элси пальцем. — Спорю на что угодно, вы это его имя путаете.

Элси продолжала допрос:

— Ты ходишь в церковь?

— Я раз ходил, да только вина мне не дали, вот я и ушел.

— А разве ты не хочешь, чтобы тебе простили грехи?

Джимми возмутился:

— Я грехов отродясь не совершал, а тот поросенок, что у миссис Эндрюс с Уэлл-стрит сперли, — это не я, меня там и близко не было.

— Довольно, довольно, Элси, ты доказала свою мысль, — сказал епископ. — Мейсон, уведи ребенка.

— И дайте ему сосисок, — добавила Элси.

— С горчицей, — вставил Джимми.

— С горчицей, — повторила Элси.

Мейсон и Джимми ушли.

Арабелла хлопнула в ладоши и рассмеялась.

— Какой великолепный мальчишка! Никого не боится!

— Он не исключение, отец, — серьезно сказала Элси. — Половина детей в Кингсбридже такие же. Они никогда не бывали в школе, и, если родители не заставляют их ходить в церковь, они так и не узнают о христианской вере.

Епископ был явно потрясен.

— Но неужели ты полагаешь, что я могу что-то с этим поделать? — сказал он.

Это и был тот самый момент, к которому она вела.

— Некоторые горожане поговаривают об открытии воскресной школы.

Это была не совсем правда. Школа была идеей Элси, и хотя несколько человек ее поддержали, без нее дело, вероятно, не сдвинулось бы с мертвой точки. Но она не хотела, чтобы он знал, как легко ему будет все это пресечь.

— Но у нас в городе уже есть школы для маленьких детей, — сказал он. — Полагаю, миссис Бейнс с Фиш-стрит преподает здравые христианские принципы, хотя у меня есть сомнения насчет того заведения на Лаверсфилд, куда методисты отправляют своих сыновей.

— Эти школы, разумеется, платные.

— А как иначе им существовать?

— Я говорю о бесплатной школе для бедных детей по воскресеньям после обеда.

— Понимаю. — Он придумывал возражения, она это видела. — Где она будет проходить?

— Возможно, на Шерстяной бирже. По воскресеньям она все равно пустует.

— Ты думаешь, мэр позволит детям бедняков пользоваться полом Шерстяной биржи? Да половина из них и к порядку не приучена. Да что там, даже в соборе я видел… Впрочем, неважно.

— Уверена, за детьми можно будет присмотреть. Но если не получится с Шерстяной биржей, есть и другие возможности.

— А кто будет преподавать?

— Несколько человек вызвались добровольцами, в том числе Эймос Барроуфилд, который учился в гимназии.

— Я так и думала, что Эймос тут как-то замешан, — пробормотала Арабелла.

Элси покраснела и сделала вид, что не расслышала.

Епископ пропустил замечание Арабеллы мимо ушей и не заметил смущения Элси.

— Юный Барроуфилд, если не ошибаюсь, методист, — сказал он.

—