Молодость может многое - Александр Сергеевич Омельянюк

— «Не переживай! Вот получишь высшее образование и…».

— «И пойду на год в армию!».

— «И я тебя подожду! Годом раньше, годом позже — какая нам с тобой теперь разница, раз у нас уже есть ребёнок?!».

— «Так можно будет тогда и следующего завести!?».

— «Посмотрим, посмотрим, мой заводчик!» — чуть потрепала Варя за щеку Платона.

Они прошли дальше проходным двором и оказались около дома № 20.

— «А вот и мой отчий дом! Сейчас здесь отец один живёт! Зайдём?».

— «А удобно? Он дома?» — на радость Платона задала Варя вопрос по существу.

— «Нет! Он будет очень поздно!» — под локоток проводил он её в темноту курятника Кочетов.

— «Какие тут крутые ступени? И из светло-бежевого гранита?! И как всё уже стёрто ногами?! Наверно дом ещё при царе построен?!».

— «Да, это бывший купеческий дом! И я по этим ступеням в детстве бегал! А центральное отопление недавно сделали! Поэтому я всё детство провёл у печи!» — сделал Платон большой шаг через ступень.

И Варя безропотно последовала за ним.

— Что-то она меня не спрашивает, зачем мы сюда идём?! Наверно, она поняла, и сама хочет?! — понял, удобное для себя, Платон.

— «Ты только не пугайся! Мы сначала попадём в тёмную кухню! Да и в комнате отца может быть не убрано!? Он же живёт один!» — пояснил Кочет, отпирая входную дверь и включая свет в кухне-прихожей, проходя вперёд.

— «А комната ничего, даже уютная!».

— «Мы в ней почти всё моё детство жили вчетвером! Родители здесь на двуспальной! — показал Платон за платяной шкаф вперёд налево в угол — Сестра на кровати у этой стены! — показал он направо за угол — А я в простенке между окнами, то на диване, а то на раскладушке! — показал он вправо на окна — И к нам ещё часто приезжали гости!».

— «А где же вы их спать клали?!» — удивилась Варя.

— «А на полу под столом! Или наоборот — туда клали нас с сестрой и всех детей, когда гости с ними приезжали! И ничего, все как-то умещались!?».

— «Да уж! Жили люди! И наверно маме твоей трудно было?» — потёрла Варя туфелькой давно не мытый пол.

— «Да, трудно! Но пол всегда был чистый! Мы маленькие всегда на нём играли, или на этих подоконниках зимой!» — показал Платон рукой на окна во двор.

Сняв верхнюю одежду, Платон усадил Варю за неприбранный стол и на письменном столе включил переносной телевизор «Юность-402».

Затем принялся лихорадочно убирать со стола, но она его остановила, вставая и беря за руки:

— «Мы разве сюда есть пришли?!».

И тут же они слились в подзабытом долгом поцелуе.

— «Только сегодня у меня опасный период! Будь осторожен! Второй внебрачной беременности я не перенесу!» — шепнула она, раздеваясь.

Абсолютно голыми юркнув под прохладное одеяло, они предались любовным утехам, доставляя друг другу наслаждение. Но, подходя к кульминации, Варя оттолкнула Платона от себя, вывернувшись из-под него.

— «Ты, что? Забыл?» — в ужасе вытаращила она глаза.

— «Не бойся! Не успел!» — успокоил он её, так и не окончив дело.

— «Уф, извини, что сбила!».

— Да, уж! Сбила, так сбила! Ещё бы чуть-чуть и я успел бы выскочить! А так? Незавершённый акт!? Хоть сам всё завершай?! Но неудобно же при ней? — молнией обожгло его.

И, помрачнев, Платон стат одеваться, плавно сделав несколько глубоких вдохов, успокаиваясь и беря себя в руки.

— «А здесь, если прибраться, то вполне можно встречаться!» — выходя из комнаты, чуть ли не стихом высказала Варя надежду на будущее.

Но Платон промолчал, в тон ей подумав о своём:

— Если как сейчас, то лучше ни раз!

Так и шли они молча по Печатникову переулку.

— «Платон! А этот переулок так назван наверно в честь живших здесь печатников, печатавших книги?» — первой нарушила молчание она.

— «Да» — вяло ответил он.

— «Так люди эти книги читали друг другу вслух, а не молчали?! А ты здесь родился, а всё молчишь?!».

— «Извини! Задумался».

При подходе к Сретенке, Варя неожиданно спросила всё ещё безголосого Кочета:

— «Платон! А где здесь поблизости есть аптека? Мне кое-что надо купить!».

— «А здесь недалеко, не доходя «Урана»!».

И они свернули налево, хотя на трамвай им было направо.

— «Ты меня здесь подожди! Я быстро!» — перед входом в аптеку остановилась Варя.

— Наверно стесняется покупать при мне какие-нибудь бабские средства? — мелькнула у него мысль.

Но вскоре она вышла, почти смеясь.

— «Тебя там что-то развеселило?».

— «Да, потом расскажу!».

— «Потом забудешь!».

— «Нет! Такое не забудешь! Обязательно расскажу, и ещё вместе посмеёмся! А сейчас не место!».

Но, подойдя к Печатникову переулку, Варя неожиданно молча потянула Платона направо. А тот и не возражал.

— Неужто она хочет продолжения? И аптека!? А может она там купила…? — озарила его смутная догадка, вызвав лёгкое подобие улыбки.

И Варя увидела это, теперь довольная собой под руку с любимым бодро шагая справа от него. И Платон уловил это изменение в её поведении, полностью восстановившись и взбодрившись, снова став самим собой.

В дальнейшем дома всё происходило почти молча и быстро. Платон разобрал постель, они опять полностью разделись и забрались под одеяло. Варя распаковала свою покупку, с осторожностью раскатав ободок резинки на восставший пенис. И они теперь уже без опаски любили друг друга до полного удовлетворения и изнеможения.

А когда Платон вернулся в комнату, освободившимся от второго экземпляра, Варя игриво спросила:

— «И куда ты её дел?».

— «Как куда?! Опять в унитаз спустил!» — чуть удивился Платон видимо вопросу о резинке.

— «Ой, что ты наделал?! Это же была твоя дочь!?» — деланно и с артистичным заламыванием рук, якобы вскричала Варя.

— «Ха-ха-ха!» — в один голос засмеялись они, снова забираясь под одеяло.

— «Кстати! Вот теперь слушай, что произошло в аптеке! Я думала, а как мне аптекарше назвать товар при посторонних людях? Как-то даже было стыдно?! Всё вспоминала разговоры о номерных резиновых изделиях вместо слова презерватив. Ну и говорю ей: мне, пожалуйста, изделие номер… один! А она мне вдруг: противогазы в аптеках не продаются! Я и опешила! Думаю, может она так иносказательно презервативы называет? А тогда почему они не продаются в аптеках?! А где же тогда? Что-то тут не то?! И замешкалась. И тут меня выручила женщина, стоявшая за мной, и подсказавшая: изделие номер два! Ну, я потом так и сказала аптекарше! А та с улыбочкой и, мне показалось чуть даже издевательски, спрашивает: вам сколько? Я опять замешкалась и снова смотрю на женщину, а та громко уже для аптекарши: одну упаковку номер два за две