Кортес - Михаил Ишков

— Нет. Насильно выдать тебя замуж я не могу. Также, впрочем, как и женить на тебе Саламанку… Но я сделаю все возможное, чтобы он постоянно был в зависимости от меня. Он храбр, благороден, к тому же смотрит на тебя такими восторженными глазами. Если со мной что-нибудь случится, он станет тебе надежной защитой.

— Но я не хочу его!.. — воскликнула Марина.

Дон Эрнандо только плечами пожал.

— Рожай сына, это твое единственное спасение. Я сразу усыновлю его, отпишу доходное имение, добьюсь патента. Только тогда твое положение можно будет считать более-менее прочным. Если, конечно, ты будешь прикрыта широкой грудью капитана Саламанки…

Дон Эрнандо, припомнив тот откровенный разговор, так и не смог заснуть до утра. Добрался до кресла, устроился напротив окна — так и встретил раннюю зорьку. Сначала окрасило дальние холмы, потом бирюзовые, с золотинкой, сумерки легли на развалины мавританской крепости. Наконец из-за городской башни брызнуло ярким светом. Вот они, огненные змеи, о которых так поэтично рассказывала Марина. День победил, повергнут мрак.

Он был совершенно искренен, когда утверждал, что испытывает добрые чувства к народам науа. Это были настоящие воины, крепкие, мужественные ребята. Такими править — одно удовольствие.

Если бы Куаутемок пошел на добровольную сдачу!.. Он бы все ему оставил, даже любимую жену, которую король после смерти тлакатекутли лично выдал замуж за видного гранда, а потомкам вручил герб и графский титул. При наличие золота Кортес смог бы добиться назначения наместником Мехико, а тогда…

Старик улыбнулся. Голова закружилась от воспоминаний об утерянных когда-то перспективах. Если признать мир шарообразным, в чем теперь, после путешествия Магеллана сомнений не было, он, Эрнандо Кортес, находясь в Мехико, стал бы одним из самых важных полюсов этой округлой, внезапно расширившейся Земли. В ту пору он часто задумывался — как бы после захвата Теночтитлана поскорее добраться до берегов Великого или Тихого океана, открытого Бальбоа. В душе надеялся первым пересечь его! Что ж, не успел этот португалишка Магеллан оказался проворнее. Тогда бы он постарался первым начать осваивать это безбрежное водное пространство. С такими ресурсами, какие были у ацтеков, с такими людьми, составлявшими костяк их войска, сначала добрался бы до Молуккских островов и отвоевал их у португальцев в пользу испанской короны. Потом высадился бы в Китае и завоевал его. Если мир округл, как апельсин, то, двигаясь в одном направлении, любой человек может обойти Землю кругом.

И я бы обошел. Более того, покорил…

Ах, Куаутемок, Куаутемок! Тебе не дано было даже в малейшей степени осознать величие этого замысла. Зачем ты встал у меня на пути? Зачем вверг свой народ в пучину бедствий? Зачем лишил меня золота, и мне пришлось по крохам собирать его по всему Мехико. Конечно, я набрал его, но на это ушло столько времени, что было поздно задумываться о великих свершениях. Несколько жалких кораблей были отправлены мною в Китай — ни один из них не вернулся. На другие попытки времени уже не оставалось. После захвата Теночтитлана в Мехико буквально хлынула свора стервятников, без чести и совести, жаждущих мгновенно разбогатеть. Ты, Куаутемок, отдал свой народ в их когти! Казначеи, секретарии, наместники, члены аудиенсий, казнокрады, родственники влиятельных при дворе особ, наемные убийцы, разбойники и мошенники всех мастей, профессиональные клеветники, прыщавые юнцы, монстры, подобные Нуньо де Гусману — кто только не уселся на шею твоему храброму и простодушному народу. За это дорогой «Падающий орел»[54]надо отвечать. На Божьем суде тоже. На этом процессе я тоже готов присутствовать. В качестве свидетеля…

…Вот служанка опять поволокла горшок с помидорами на воздух. Кто-то постучал в дверь. Точно, это Педро. «Точно»… Это словечко часто любила употреблять Малинче. Где она теперь? Говорят, старается вывести в люди сына. Патента на потомственное дворянство, должности коменданта Веракруса для неё мало. Бедный юноша — там, в Мехико, на нем отыгрывается всякий, кому не лень. Любой захудалый идальго задирает пере ним нос. Как же, полукровка!

Все, хватит о грустном. Сегодня мне предстоят великие дела лицезрение котят, разговор с патером Гомарой. Придется доложить ему, каких трудов нам стоило взятие Теночтитлана.

* * *

Испанские бригантины во взаимодействии с пирогами тескоканцев прикрывали с озера фланг колонны Сандоваля. Тот двигался ходко и уже к утру следующего дня вышел на подступы к Истапалапану, где смял оборону ацтеков и без потерь вошел в полуразрушенный город. Воззвания и дипломатические усилия Кортеса сделали свое дело — жители остались в городе, сидели, попрятавшись в дома. Союзное войско тоже вело себя смирно. Скоро Сандоваль принял местных касиков, которые выразили покорность и перешли под руку Малинцина. Таким образом Теночтитлан и Тлакопан остались в одиночестве. Скоро пришло известие, что Альварадо и Олид добрались до оконечности западной дамбы и разрушили чапультепекский водопровод, снабжавший Теночтитлан пресной водой.

Столица ацтеков была полностью окружена.

Флот, направлявшийся к Истапалапану возле одно из мысов был обстрелян засевшими на утесе индейцами. Кортес приказал пристать и сам во главе полутора сотен солдат, обойдя мыс с тыла, напал на индейцев прятавшихся в засаде. Бой был коротким и жарким, никто из врагов не ушел живым. Когда капитан-генерал вернулся на флагманский корабль, ужасная картина открылась его взору. Большая часть озера примыкавшая к Истапалапану была заполненная индейскими лодками, которые решительно стремились на сближение с нашими плоскодонными бригантинами. Как на зло, в ветер совсем стих, паруса обвисли. Испанские корабли некоторое время отбивались от наседавших ацтеков с помощью пушек и другого огнестрельного оружия, находившегося на палубах, но при таком подавляющем численном превосходстве неприятеля, долго обороняться они едва ли смогли бы. Индейцы на веслах двигались в их сторону с явным намерением брать парусные суда на абордаж…

Первыми вступили в бой лодки тескоканцев, затем ко всеобщему облегчению воздух над озером чуть шевельнулся, к лицам моряков прихлынула прохлада. Мало-помалу засвежело, дрогнули, встрепенулись паруса. Корабли стронулись с места и ровным строем обрушились на вражескую армаду. Они с легкостью давили и опрокидывали ацтекские лодки, стрелки добивали оказавшихся в воде из арбалетов и луков. Наблюдая неблагоприятный поворот дела, Куаутемок приказал отступить. Но не тут-то было! Разве может гребное каноэ сравниться в скорости с парусным кораблем!.. Испанцы гнали их до самых предместий Теночтитлана, где индейские пироги нашли убежище в мелких узких каналах, которые по всем направлениям прорезали столицу.

С того дня войско ни на сутки не выходило из боев. Следующей целью Кортеса были укрепления на небольшом островке Акачинанко, где сходились две дамбы — южная из Койакана и юго-восточная из Истапалапана. Здесь возвышались две башни, поразившие испанцев ещё в момент первого прибытия в Анауак. После короткого артиллерийского обстрела был высажен десант, и стратегическая позиция, решавшая судьбу города, оказалась в руках Кортеса.