Гений зла Гитлер - Борис Тененбаум

А во-вторых, в России этот вопрос и по сей день не исторический, а политический.

На то есть множество причин. Война 1941–1945 годов неспроста называлась в СССР Отечественной и продолжает называться так в современной России. Страна понесла немыслимые жертвы – и победила, но победа не привела к попытке понять правду о том, что происходило в начале войны на самом деле.

Отечественная война, вне всяких сомнений, – крупнейшее событие во всей истории России за последнюю сотню лет; нет, наверное, ни одной семьи, в которой война не оставила бы свой скорбный след, и вместе с тем она по-прежнему засекречена.

Архивы закрыты – и получается так, что совершенно бесспорные цифры оспариваются из патриотических соображений так, как будто таблицы умножения не существует.

Участвовать в спорах мы не будем, а перейдем к предмету, который никем вроде бы не оспаривается: число солдат Красной Армии, оказавшихся в плену, следовало считать на миллионы.

Данные, конечно, отличаются друг от друга в зависимости от используемого источника.

Скажем, германское командование в официальных данных указывало цифру 5 млн 270 тыс. человек. А по современным данным Генштаба Вооруженных Сил Российской Федерации, потери пленными составили 4 млн 559 тыс. человек. Ho в любом случае, не меньше половины их – от 2 до 2 с половиной миллионов человек – оказались в плену в первые месяцы войны.

Что с ними произошло?

II

Еще до Первой мировой войны жила себе в пределах Российской империи почтенная немецкая семья Бакке. Отец семейства Альбрехт Бакке после отставки из прусской армии занялся бизнесом, увидел в России значительные возможности для развития своего дела и поселился в Батуми.

Женился он на дочери швабского предпринимателя.

Условно швабского, потому что его семья жила в Закавказье давно, еще с XIX века, и в принципе не очень-то отличалась от других «старых немцев», которые в российскую действительность вписались вполне органично. В конце концов, национальным героем России после Русско-японской войны был Николай Оттович фон Эссен.

Семейству Бакке повезло куда меньше. Революция 1905–1907 годов ее разорила, Альбрехт Бакке покончил с собой, а его вдова осталась с 5 детьми на руках и без особых средств.

Она переехала в Тифлис – ее сыну Герберту Бакке было тогда 11 лет, он родился в 1896-м.

Мальчик учился в тифлисской гимназии, и учился очень хорошо. Думал продолжать образование, но тут начались события, выходящие, так сказать, за пределы контроля частного лица. Началась Первая мировая война, а по отцу он считался германским подданным. Царская власть особых жестокостей не творила, но немцев и австрийцев, оказавшихся в российских пределах, все-таки интернировали и, как правило, высылали во «внутренние губернии».

Так Герберт Бакке оказался на Урале.

На его счастье Гражданская война в России его почти не коснулась – в 1919 году через посредство шведского Красного Креста Бакке умудрился выбраться в Германию. Денег у него не было никаких – он работал дренажным рабочим, делал что-то на патронном заводе и наконец сумел устроиться на место бухгалтера.

Взгляды у Герберта Бакке были вполне определенные – в 1922 году вступил в СА.

В Геттингенский университет он успел поступить еще раньше, в 1920-м, и проучился там до 1923 года – изучал сельское хозяйство. В НСДАП он вступил «в силу глубоких личных убеждений» в 1925-м, a в 1933 году попал и в СС.

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер рассматривал свою организацию как элиту движения и талантливых образованных людей буквально коллекционировал.

А Герберт Бакке был человеком действительно способным и уже в 1928 году стал членом прусского ландтага. С приходом национал-социализма к власти для него нашлось место и в рейхстаге, а с 1935 года он стал начальником бюро по вопросам поселения в Главном управлении СС по вопросам расы и поселения.

Ну что сказать?

Главное управление СС по вопросам расы и поселения (нем. SS-Rasse– und Siedlungshauptamt, сокр. RuSHA) было мощнейшей организацией. При Гиммлере СС стала целой империей и занималась уже не только личной охраной фюрера, всей полицией Рейха, всеми концентрационными лагерями, но еще проверкой арийского происхождения кандидатов в СС и их родственников, а также и «вопросами переселения колонистов на оккупированные территории».

А поскольку официальной политикой было всяческое сближение партии и государства, то Герберт Бакке вдобавок к своей, так сказать, «партийной» должности имел и государственную – он был статс-секретарем Имперского министерства продовольствия и сельского хозяйства. Если мы учтем административный хаос, возникший в Германии при правлении Адольфа Гитлера, то не удивимся, когда узнаем, что Бакке ко всему прочему руководил еще и вопросами продовольствия и сельского хозяйства в еще одной организации – Управлении по 4-летнему плану.

А управление это было подчинено Герману Герингу.

И вот ему-то на рассмотрение Бакке и представил свой план обеспечения Германии продовольствием. Он сухо, как и подобает специалисту, сообщил рейхсмаршалу, что в России переизбыток населения до 20–30 миллионов человек. В процессе коллективизации и последовавшей за ней индустриализации множество людей оказались выведены из сельской жизни и получили занятие на промышленных предприятиях.

Поскольку оборудование этих предприятий предполагалось либо разрушить, либо вывезти в Рейх, эти люди были бесполезны для целей Великой Германии. Они не только не производили бы продовольствие, но еще его и потребляли бы. Это продовольствие могло быть использовано Рейхом более рационально – например, для нужд армии, если бы не эти лишние едоки.

Следовательно, их надо уморить голодом.

III

В первые же дни и недели «войны на Востоке» метод начали опробовать на пленных. Их попросту не кормили. Вопрос – а кто, собственно, пленный, – решался широко. В их число включались не только солдаты в военной форме, но те, кто форму не носил, но оказался в полосе наступления германских войск и по возрасту казался подходящим для военнослужащего. Иной раз в эту категорию включали вообще всех мужчин в возрасте от 16 и до 55–60.

Дальше начиналась сортировка.

Выявленных политработников расстреливали сразу же – на этот счет существовал приказ. Евреев могли пристрелить сразу, а могли и передать «полицейским службам безопасности», идущим вслед за армией. Тогда их тоже расстреливали, но теперь уже не солдаты вермахта, а эсэсовцы. Выявление и той, и другой категории пленных проводилось или по документам, или с помощью их товарищей, захваченных вместе с ними.

Сомнение, как правило, толковалось не в пользу обвиняемого.

Недели за три до войны в вермахт были переданы приказы насчет поведения немцев на Востоке, составленные статс-секретарем Гербертом Бакке. Из них следовало, что «лучше ошибочное решение, чем отсутствие решения» и что верить в России, «стране коррупции, доносов и низкопоклонства», нельзя никому.