Сыновья - Перл С. Бак

– Но как же он мог тебя опозорить? – спросил Ван Тигр, втайне удивленный таким оборотом дела.

И человек ответил с угрюмой злобой:

– Он осмеял мое уменье владеть оружием, а я в этом искусен и попадаю в цель без промаха.

Тогда все стало ясно Вану Тигру: он хорошо знал, что насмешка и униженье могут породить величайшую ненависть в человеческом сердце, даже против друга, и опозоренный сделает все, чтобы отомстить, особенно если он высокомерен и горд, каким и был с виду этот человек. И Ван Тигр сказал прямо:

– Скажи мне прямо, какая твоя цена?

Тогда человек оглянулся – кругом стояли телохранители Вана Тигра и прислушивались, раскрывши рот, – и прошептал, нагнувшись:

– Позволь мне пойти с тобой в палатку, и там я все скажу.

Ван Тигр повернулся, вошел в палатку и велел ввести к нему человека, оставив при себе не больше пяти-шести солдат на случай предательства. Но человек этот не был предателем, а только хотел отомстить, и Ван Тигр понял это, когда он сказал:

– Во мне столько ненависти и злобы, что я готов перелезть обратно через стену и открыть вам ворота, и прошу только одного: чтобы ты принял меня под свое знамя и со мной еще нескольких человек, к которым я не чувствую ненависти, и защитил бы нас, так как, если бандита не убьют, он отыщет и убьет меня: он жестокий враг!

Но Ван Тигр не хотел, чтобы ему так великодушно помогали даром и без всякой другой награды, кроме этой, и сказал, пристально глядя на человека, который стоял перед ним между двумя державшими его солдатами:

– Ты – достойный человек, что не прощаешь оскорбления, какого не простил бы ни один честный воин. Я рад, что у меня будет служить такой достойный и храбрый воин. Ступай и скажи своим товарищам и всем солдатам, что я приму под свое знамя всех, кто сдастся мне с оружием, и ни один из них не будет убит. А тебя я сделаю военачальником в моем войске, дам тебе двести серебряных монет и пять монет каждому из тех солдат, которых ты приведешь ко мне с ружьями.

Тогда искаженное лицо человека прояснилось, и он горячо воскликнул:

– Такого полководца, как ты, я искал всю свою жизнь, и, разумеется, я открою тебе ворота в ту минуту, когда солнце будет в зените, – в этот самый день, заря которого занимается сейчас!

И человек сразу повернулся и ушел, а Ван Тигр встал и, выйдя из палатки, глядел, как человек этот ловко и проворно взбирается на стену, цепляясь за узловатые корни деревьев, точно обезьяна, и наконец он добрался до верха и скрылся за стеной.

К этому времени солнце медным диском поднялось над краем полей, и Ван Тигр приказал будить солдат, но осторожно и без шума, чтобы кто-нибудь из врагов не заметил суеты и не заподозрил нового плана. Однако многие знали уже, что приходил человек из города, встали еще ночью и готовились к бою, не зажигая факелов. Правда, луна светила так ярко, что походила на бледное солнце, и люди ясно различали даже собачку на своем ружье и дырочки на башмаке, куда продевают шнурки. К восходу солнца все его люди были на местах, и Ван Тигр приказал каждому из них выдать мяса и вдосталь вина, чтобы согреть и подбодрить его сердце, и тогда, сытые и довольные, солдаты стали дожидаться барабанного боя, который должен был выслать их вперед.

Потом, когда солнце поднялось высоко, обдавая нестерпимым жаром равнину, где лежал город, Ван Тигр кликнул клич со своего места, и солдаты выстроились шестью длинными рядами, как им было приказано, и все они дружно ответили на клич своего генерала, и крики эти, словно эхо, прокатились по рядам. И каждый с криком потрясал своим оружием, – у всех были ружья и ножи, – и тут все разом бросились вперед. Один из солдат перебежал через ров по мосту, но многие переправились вброд через мелкий ров и, мокрые насквозь, вскарабкались на противоположный берег и подступили вплотную к городской стене, стягиваясь к северным воротам. Однако военачальники не допустили, чтобы Ван Тигр стал впереди, так как до последней минуты не знали, останется ли тот человек верен им и нет ли тут предательства. Но Ван Тигр верил ему, зная, что нет ничего надежнее мести.

Так они ждали, а из города не доносилось ни звука и со стен не раздалось ни одного выстрела. Потом, когда солнце, поднимаясь кверху, дошло до зенита, Ван Тигр застыл на месте, вглядываясь в большие чугунные ворота, и заметил, что они дрогнули слегка, а когда один из солдат нагнулся и посмотрел, то увидел наверху узенькую полоску света. Он закричал, и все бросились вперед, и Ван Тигр вместе со всеми; они нажали на ворота, распахнули их настежь и потоком хлынули в городские улицы, словно вода, прорвавшая плотину, – и осада была кончена.

Тогда Ван Тигр, не останавливаясь ни на минуту, велел немедля вести себя ко дворцу, где жил главарь бандитов, и грозным окриком напомнил своим людям, что он еще не давал им свободы и не даст, пока не разыщет старого бандита. И люди второпях повели его к дворцу, так как жадность не давала им покоя, расспрашивая о дороге и без всякой жалости забирая под стражу перепуганных людей, попадавшихся им навстречу. Но когда Ван Тигр вступил во дворец, под торжественные звуки труб и дробь барабанов, то нашел его пустым, так как бандит успел скрыться. Как он узнал о предательстве, – сказать трудно, но в то время, когда люди Вана Тигра входили в северные ворота, старый бандит с кучкой своих приверженцев проскользнул в южные ворота и бежал через поля. Ван Тигр, услышав это от солдат, которые не пошли за своим начальником-бандитом, бросился к южной стене города и, всматриваясь в даль, различил только летучее облако пыли. Некоторое время он колебался, преследовать беглецов или нет, а потом ему пришло в голову, что он получил то, чего добивался: ключ от всей области в его руках, и что значит какой-то бандит со своей горсточкой людей?

И он сошел со стены и вернулся в опустевший дворец, и много вражеских солдат, из тех, что остались в городе, пришли к нему на поклон, прося его защиты. Он сидел в