Молот шотландцев - Виктория Холт

— Он наводнил свои дворцы бастардами, — сказала Джоанна. — Я бы такого не стерпела.

— Легко говорить, что не стерпела бы, когда тебе не приходится.

— Маргарита всегда была слишком кроткой. Будь я на ее месте, я бы попросила нашего отца повлиять на ее мужа и заставить его прекратить свои похождения.

— Думаешь, он бы это сделал?

— По крайней мере, ему пришлось бы распутничать тайно, что было бы недостойно для правителя. А Маргарита держит бастардов при себе и оказывает им почести.

— У нее всегда была нежная, любящая натура. А теперь у нее есть сын, так что, смею думать, она вполне счастлива.

— Мне бы этого было недостаточно. Но наша сестра Маргарита похожа на королеву. Ей для счастья много не надо. У нее есть ее юный Томас, которого она считает самым совершенным ребенком на свете, а теперь будет еще один. Я не удивлюсь, если юный Томас пойдет по стопам наших братьев, Иоанна и Генриха. У него такой хрупкий вид.

— О, ты так думаешь?

— Несомненно, и мне не нравится его французская няня.

— Она казалась довольно приятной.

— Я считаю, что у принца королевского дома должна быть английская няня. Нам здесь не нужны французские обычаи.

— Королева, кажется, ею довольна.

— Конечно, довольна. Они все время болтают по-французски. Это помогает ей чувствовать себя как дома. Но я не думаю, что она хороша для ребенка, а он и вправду выглядит болезненным.

Елизавете было ясно, что Джоанна невзлюбила французскую няню их сводного брата, но, как бы то ни было, юный Томас и впрямь выглядел болезненным.

Джоанна часто указывала на это Елизавете. Ее раздражала возня королевы со своими детьми. У Джоанны на своих времени было мало. Для детей нанимают нянек, говорила она, и если это хорошие, проверенные англичанки, то все обычно в порядке.

Король приехал навестить семью. «Короткая передышка, — подумал он, — прежде чем придется вернуться в Шотландию, что, кажется, в будущем неизбежно». Он не мог ожидать, что мир продлится долго; в любом случае, он был полон решимости покорить Шотландию, как покорил Уэльс.

Елизавете показалось, что он постарел и устал. Она слышала, как он, сломав ребра, пошел в бой — это было вполне в его духе, — и хотя это, быть может, и помогло выиграть битву, здоровья ему определенно не прибавило. Будучи полон жизненных сил, он порой забывал о своем возрасте.

Джоанна, поглощенная собственными заботами, не замечала, что король выглядит усталым и постаревшим.

Она спросила его, как он находит юного Томаса. Не кажется ли ему, что ребенок бледен, и не заметил ли он его кашель?

Король пришел в ужас. Он и сам замечал это, но пытался убедить себя, что Томас страдает от детских хворей и перерастет их. Так он и сказал Джоанне.

— Помнится, то же самое говорили и о наших братьях, Иоанне и Генрихе, — упорствовала Джоанна. — Я знаю, в чем дело с Томасом. Во всем виновата эта француженка-няня. Она слишком над ним трясется, она его перекармливает. Она привносит французские обычаи к вашему двору.

— Ты и вправду так думаешь? — пробормотал Эдуард.

— Государь мой, я мать.

«Да, мать, — подумал он, — но, говорят, не очень хорошая». Она слишком часто оставляла детей на попечение нянек — даже чаще, чем того требовалось, — лишь бы постоянно быть в обществе своего мужа.

Правда, и Элеонора оставляла детей, чтобы следовать за ним в походы, а он всегда считал ее лучшей из матерей. Маргарите, возможно, придется делать то же самое, если вновь разразится шотландская война.

Он стал наблюдать за француженкой-няней. Джоанна посеяла семена сомнения в его сердце.

Он поговорил об этом с Маргаритой.

— Дорогая моя, — сказал он, — я не думаю, что французская няня — лучшая для Томаса.

— О, но она так его любит.

— Возможно, поэтому она и потакает ему во всем.

— Вы хотите, чтобы я поговорила с ней?..

— Нет, любовь моя. Я распоряжусь насчет английской няни. Джоанна знает одну, как раз подходящую.

— Но…

Он похлопал ее по руке.

— Французскую няню отправят обратно во Францию. Я щедро вознагражу ее, чтобы она с радостью вспоминала о своем пребывании в Англии.

Маргарита с трудом сдержала слезы, но все же сдержала, зная, что Эдуард их не любит. Ей хотелось возразить: «Это все Джоанна». Но как она могла посеять раздор между королем и его дочерьми!

Что ей оставалось, кроме как принять его решение? Она слишком благоговела перед мужем, чтобы поступить иначе, и не хотела обижать Джоанну.

По странному совпадению, с приходом новой няни здоровье Томаса начало улучшаться. Джоанна торжествовала и постоянно упоминала о румяных щечках мастера Томаса.

— Кашель у него прошел совершенно, — говорила она. И напоминала королю, что это именно она устроила такое счастливое положение дел.

Бедная Маргарита чувствовала себя опечаленной и одинокой без няни, ведь так утешительно было порой поговорить о доме.

Затем двор переехал в Вудсток, ибо стало очень жарко, а воздух там считался целебным. Пятого августа Маргарита родила там еще одного мальчика. Она назвала его Эдмундом.

Два месяца спустя, четвертого октября, родился сын Джоанны. Его назвали Томасом. Джоанна была в восторге, что это тягостное дело позади, и покинула двор, чтобы вернуться в Глостер.

***

Принцесса Елизавета твердо решила последовать совету своей сестры Джоанны. Она была так счастлива вернуться в Англию и призналась сестре, что собирается найти красивого мужа и выйти за него, прежде чем отец отыщет для нее какого-нибудь иноземного принца.

— Ты всегда говорила, что раз мы вышли замуж один раз по государственным соображениям, то во второй раз должны выбирать по любви.

— Говорила и всегда буду говорить, — подтвердила Джоанна.

— Ты никогда не жалела?

— Никогда, — заявила Джоанна; и Елизавета подумала, что Ральф де Монтермар, должно быть, совершенно необыкновенный человек, раз сумел так безраздельно завоевать любовь ее своенравной сестры.

Джоанна была молода и красива, но порой Елизавете казалось, что румянец на ее щеках слишком ярок, а прекрасные глаза блестят чересчур сильно. Казалось, в Джоанне было столько внутреннего огня, что он сжигал ее изнутри.

Но Елизавета в тот момент была слишком поглощена собственными делами, чтобы много думать о сестре. Она нашла человека, за которого хотела выйти замуж. Это был Хамфри де