Молот шотландцев - Виктория Холт

Когда он ушел, Эдуард осел в кресло. Его мутило от ярости и тревоги.

«Что мне с ним делать? — спрашивал он себя. — Почему он вырос таким? Мой сын… и Элеоноры. Я дал ему все. Лучшие учителя… лучшие наставники! Его обучали военному искусству. Будь он глуп и бездарен, это было бы понятно. Но это не так. Он мог бы быть умен. Он мог бы стать достойным королем…

А теперь…»

Нужно было действовать.

Пирса Гавестона следует изгнать без промедления. Эту дружбу нужно пресечь; и он возьмет клятву с этого проходимца — и с принца — что они больше никогда не встретятся без его согласия.

***

Эдуард шел походом на Шотландию, а его сопровождал угрюмый принц. Гавестона изгнали, и принц говорил себе, что никогда не простит отцу, отнявшему у него того, кого он любил больше всех на свете. У принца было одно утешение. Старик с каждым днем выглядел все более больным. Он долго не протянет. Он был не в том состоянии, чтобы идти походом на север. Почему он не может оставить эти дела своим полководцам?

Король был слишком поглощен своими мыслями, чтобы заметить подавленность сына.

В Шотландии возникла новая угроза.

Роберт Брюс, внук претендента, граф Каррик, который несколько лет поддерживал с Эдуардом дружеские отношения, покинул английский двор и отправился в Шотландию. Некогда он был одним из сторонников Эдуарда, и Эдуард быстро разглядел таланты этого человека.

Теперь он был в Шотландии, и Эдуард догадывался, с какой целью. Он часто гадал, что станет с Шотландией, когда королем будет его сын, и полагал, что многие шотландцы, которые сейчас притворяются друзьями Англии, отвернутся, когда на смену сильному королю придет слабый.

Итак, Брюс был в Шотландии. Что это значило? Вскоре он это узнал. Брюс отправился в Скун, где епископ Сент-Эндрюсский короновал его королем Шотландии.

Эдуарду было ясно, что Брюс ждал его смерти, полагая, что одолеть Эдуарда-сына будет легче, чем Эдуарда-отца, что, как он опасался, было верным умозаключением. Однако тот решил больше не ждать.

Брюс, должно быть, видел гниющую голову Уоллеса на Лондонском мосту.

— Клянусь Богом, — сказал Эдуард, — я еще не умер, и, прежде чем я уйду, голова этого предателя окажется рядом с головой Уоллеса.

Он не любил этих героев. Уоллес был одним из них. Он верил, что Брюс станет таким же.

— О Господи, дай мне сил, — молился он. — Позволь мне завершить это дело, прежде чем я уйду.

Но Бог не слушал. С каждым днем он слабел. Он ненавидел признавать это, но верховая езда изнуряла его, и когда он смог проезжать лишь четыре мили в день, ему пришлось прекратить притворяться и согласиться на носилки, которые советовали ему использовать окружающие.

Они остановились на привал в Бург-он-Сэндсе, и все знали — и даже король должен был согласиться, — что дальше он идти не сможет.

Он приказал, чтобы ему отвели комнату, из которой был бы виден залив Солуэй-Ферт. Он знал, что уже не встанет с этой постели. Он умрет в Англии, глядя на воды, что отделяют Англию от Шотландии.

Весть о том, что он на смертном одре, дойдет до шотландцев. Это наполнит их ликованием. Эдуард тоже будет рад. О Господи, храни Англию, когда ее королем будет мой сын Эдуард.

Его дорогая королева будет оплакивать его; так же, как и его дочери. Были те, кто его любил.

Но он должен был думать о будущем. Времени оставалось мало. Он видел восход солнца, но вполне могло статься, что заката он уже не увидит.

Он послал за сыном. Зрение его немного ослабело. К нему должен был прийти священник; но сначала — долг.

— Эдуард, сын мой…

— Отец.

Он видел его словно сквозь дымку — красивого, высокого. Какой прекрасный король мог бы из него получиться. «Где мы ошиблись? — спросил себя Эдуард. — Где, о, где?»

— Эдуард, — сказал он, — позаботься о своих маленьких сводных братьях и сестре.

— Да, отец.

— Когда я уйду, я хочу, чтобы ты послал отряд рыцарей в Святую Землю. Я совершил в жизни много дурного… — Голос его прервался. Ему показалось, что он смотрит на Лондонский мост и видит голову Уоллеса… или это была голова Лливелина или Давида? Он был жесток в битвах. Он убил многих. Он приказывал, чтобы его врагов вешали, потрошили и четвертовали, как Уоллеса. «В назидание другим», — говорил он. Других привязывали к хвостам лошадей и тащили к виселице. Смерть храбрых людей становилась зрелищем для толпы. Он велел построить клетку для графини Бьюкен, которая действовала против него и имела несчастье попасть в плен, и приговорил ее оставаться там, словно дикий зверь, пока он не отдаст приказ об ее освобождении, которого он так и не отдал.

Все это он вспоминал, лежа на смертном одре. Они были врагами Англии, а он жил ради Англии. Но он должен послать этих рыцарей в Святую Землю, чтобы угодить Богу, дабы Он простил ему его грехи.

— Мое сердце вынут из тела, и рыцари должны будут нести его с собой.

— Да, отец, — покорно сказал Эдуард. — Будет исполнено.

— Продолжай шотландскую войну, Эдуард. Продолжай то, на чем я остановился. Богу угодно забрать меня, прежде чем я завершу свое дело. Он оставил его тебе. Возьми мои кости с собой в битву. Всегда неси их перед войском, когда оно выступает в поход. Я буду там. Шотландцы будут знать, что мои кости с моим войском, и это вселит ужас в их сердца.

— Будет исполнено, — сказал Эдуард.

Он думал: «Еще несколько дней, и я стану королем. Пирс, мой Гавестон, первым делом я верну тебя к себе».

Словно читая его мысли, король сказал:

— Никогда не возвращай Гавестона без согласия державы.

Эдуард не ответил. Нельзя давать обещания умирающему.

Король не заметил. Свет быстро угасал.

Он что-то бормотал. Эдуард наклонился, чтобы расслышать.

— Пусть мои кости положат в гамак… несите их перед войском… Пусть шотландцы знают, что я там… и я поведу свою армию к победе.

В ту ночь пришел конец. Эдуард Первый был мертв, и началось правление Эдуарда Второго.