Я жду тебя - Рангея Рагхав

Садовник и слуга ушли.

— Вы тоже идите, мэм са’б. Сейчас я уже не боюсь.

Сусанна рассказала Сукхраму все, что случилось ночью. Только теперь он узнал, что Лоуренс ударил Каджри ногой в живот.

— Я сделала ей перевязку, — сказала Сусанна.

— Все пройдет, мэм са’б. Вы не беспокойтесь. Что это за человек, у которого никогда не было лихорадки? — пошутила Каджри. — Стоит ли думать об этом?

Сукхрам сел и схватился за голову.

Сусанна ушла.

— Я не помру, не бойся, — успокаивала его Каджри. — Из-за таких пустяков не умирают.

— Каджри, ты не покинешь меня, как Пьяри?

— Нет. Не бойся. Очень уж ты у меня чувствительный!

— Ты видела то, что я принес прошлой ночью? — спросил он, чтобы что-нибудь сказать.

— Нет.

— Вот, посмотри, — проговорил Сукхрам, раскладывая перед ней свои покупки.

В это время в комнату вошла Сусанна.

— Каджри, тебе лучше? — спросила она. — Отец спрашивает.

— Мне хорошо, госпожа, — ответила Каджри, стыдливо пряча руки себе за спину.

Но Сусанна успела это заметить.

— Что это?

— Ничего, — проговорила Каджри, не показывая подарки. Сукхрам растерялся от бесцеремонного вторжения госпожи. Он смущенно опустил голову, но глаза у него довольно блестели. Кроме нескольких кусков простой ткани он принес еще крохотный шелковый чепчик и две погремушки. Он же теперь слуга сахиба, а не какой-нибудь бедняк!

— О! — вырвалось у Сусанны. Она догадалась, что прятала Каджри. — Каджри, почему ты раньше мне не сказала? Так этот мерзавец ударил тебя ногой в живот? — встревоженно проговорила она.

— Ребенок — дело наживное! Еще будет, — рассмеялась Каджри.

Это говорила настоящая натни! Англичанка опустила голову, и ей показалось, что она никогда не сможет ее понять…

Сукхрам пошел проводить госпожу, но за всю дорогу Сусанна не проронила ни слова.

Когда она вошла к отцу, тот сосредоточенно попыхивал трубкой.

— Отец! — воскликнула она. Голос ее дрожал.

— Что еще случилось? — спросил Сойер, выпуская изо рта клубы дыма.

— Надо послать за доктором.

— Зачем?

— Каджри больна. Очень.

— Она и без врача поправится, доченька. Эти люди не пользуются услугами врачей. К тому же твое повышенное сочувствие может вызвать у людей подозрение.

— Умоляю вас! Посмотрите, пожалуйста, сами. Она беременна. Если б вы знали, в каком она состоянии!

Сойер встал и направился к Каджри. Увидев его, Каджри оробела и поспешно прикрыла голову краем сари.

— Что с тобой? — спросил Сойер. Каджри показала рукой на живот; сквозь повязку просочилось красное пятно.

Сукхрам вошел в комнату вместе с Сойером. Он заметил озабоченность на лице хозяина. Сердце его часто и тревожно стучало.

— Кто это сделал? — спросил Сойер.

Каджри молчала.

— Тот дикарь! — сквозь слезы ответила Сусанна.

Сойер помрачнел.

— Сукхрам! — Чуть слышно произнес он, и в его глазах Сукхрам увидел мольбу и печаль. Сегодня он смотрел на Сукхрама не как господин, а просто как виноватый перед ним человек. Глаза старика молили о прощении.

— Господин, зачем вы так беспокоитесь? Я поправлюсь, — заверила англичанина Каджри.

Сойер опустил голову.

— Хозяин, не беспокойтесь, идите, пожалуйста, к себе. Жизнь и смерть — в божьих руках. Здесь уж никто помочь не может, — сказал Сукхрам.

Сойер с опущенной головой медленно побрел к выходу. Он был поражен самообладанием Сукхрама и его ответом, полным чувства достоинства. Дикарь вторично дал ему урок подлинного благородства. Его рабы, которых он считал низкими людьми, обучали его азбуке человечности! Сойер испытывал мучительные угрызения совести. Он заглянул в грязный снаружи кувшин, уверенный, что и внутри найдет одну лишь грязь, и увидел чистый жемчуг.

Сусанна послала полицейского в поселок за доктором. Когда тот явился, Сукхрам вышел из комнаты. Доктор удивился, застав Сусанну у Каджри, но решил, что будет благоразумнее воздержаться от лишних вопросов.

Осмотрев Каджри, он сказал:

— Ничего опасного. Ушиб только наружный.

Сусанна облегченно вздохнула.

— Как это произошло? — допытывался доктор.

Каджри взглянула на Сусанну и поняла ее немую мольбу. Ей стало жалко госпожу. Она улыбнулась, а доктор в ожидании ответа с любопытством поглядывал то на нее, то на Сусанну.

— Упала я, — тихо промолвила Каджри.

— Впредь будешь смотреть под ноги, — проворчал доктор.

— Бог не наделил ноги глазами, — пошутила Каджри.

— Больно ты болтлива!

Когда он ушел, Сусанна обняла Каджри. Госпожа прижала служанку к своей груди!

И Сукхрам снова подумал, что для женщины нет ничего дороже чести. Почему женщина так крепко держится за нее? Да потому, что ей чужда животная страсть, она презирает подлость и грубость. Чувство материнства — вот из-за чего готова она перенести все испытания и невзгоды. Но она требует к себе уважения. Она хочет, чтобы ее уважали как женщину, как мать, чтобы это уважение передавалось и ее детям, чтобы эта традиция, как символ торжества человечности, развивалась и крепла.

Каджри стала поправляться. Сусанна ежедневно навещала ее, и когда заметила, что Каджри выздоравливает, ее лицо впервые после той ночи прояснилось.

Минуло несколько месяцев.

— Взгляни, что у нас есть, — сказала как-то Каджри, положив перед Сукхрамом крохотные распашонки.

— Откуда ты взяла деньги? — удивился он.

Но Каджри только улыбнулась в ответ.

— Почему молчишь? В таком положении вряд ли кто на тебя расщедрится. Впрочем, в мире еще не перевелись дураки.

— Глядя на тебя, я тоже так думаю.

— О, Всевышний! Если ты сделаешь такую милость, что подаришь нам сына, то надели его моим умом и только красотой матери! — проговорил Сукхрам.

Гнев Каджри как рукой сняло.

— Люди говорят, что когда девочка похожа на отца, а мальчик — на мать, они родились счастливыми, — сказала она.

— Что верно, то верно, только счастье и помогло тебе разжиться такими вещами.

— Все это дала мэм са’б.

— Да ну? — удивился Сукхрам.

— Да, — рассмеялась Каджри. — И вот еще что дала, — она показала неначатый кусок мыла!

— Эй, натни! А ты не обманываешь меня? — усомнился Сукхрам.