Крестоносец - Бен Кейн

победой над Саладином войско отдыхало три дня, прежде чем двинуться к Яппе. Оказалось, что крепость сильно разрушена — враг решил сделать ее бесполезной для нас, — и Ричард приказал разбить лагерь в оливковой роще, за стенами. Обгорелые, истомленные жаждой, уставшие, оплакивавшие убитых товарищей, мы ликовали, очутившись в садах с миндальными, гранатовыми и фиговыми деревьями, а также среди виноградных лоз, в тени которых прохлаждался в этот час я. К вечеру подошел флот с долгожданными запасами зерна и вяленого мяса. Когда провизию выгрузили, нам в течение седмицы нечем было заняться, кроме как есть, пить и спать.

Радостный возглас.

— Две пятерки, — процедил Рис, явно огорченный.

— И как тебе это удается? — спросил Торн, тоже не слишком довольный.

— Денежки гоните, — велел де Дрюн.

Послышался звон монет.

— Еще партию? — предложил де Дрюн.

Приятели согласились, но без особого восторга. Я улыбнулся про себя. Де Дрюн обладал умением побеждать в любых азартных играх.

— Нам идти дальше нужно, — заявил вдруг Рис. — А не прохлаждаться тут за играми.

Торн фыркнул:

— А мне и в Яппе неплохо.

— И мне тоже, — согласился де Дрюн.

— Рис прав, — сказал я. — Неужто вы забыли, зачем мы здесь?

— Ты вроде как спал, — отозвался де Дрюн.

Я не стал отвечать на это замечание.

— Надо было отдохнуть и отправляться дальше на юг.

Ход событий вызывал у меня недовольство. Ричард решил, что сперва надо взять Аскалон, ворота в Египет, а Иерусалим может подождать. Прознав вскоре после нашего прибытия, что укрепления Аскалона разрушают по приказу Саладина, король послал туда на корабле Жоффруа де Лузиньяна. С ним отправился добрый рыцарь Гийом де л’Этан, с недавних пор занявший видное положение при дворе. Когда они вернулись, подтвердив слух, государь немедленно велел идти на Аскалон.

— Если двигаться быстро, мы успеем захватить крепость прежде, чем ее укрепления будут срыты. Оседлав главную дорогу в Египет, мы наступим Саладину на горло, — убеждал нас Ричард.

Но раскол между разными частями войска снова дал о себе знать. Подстрекаемые французами, большинство военачальников объявили, что главной целью похода является Иерусалим, а не Аскалон.

— Зачем возиться с богом забытой крепостцой посреди пустыни? — вопрошал Гуго Бургундский.

Доводы Ричарда — Саладин больше всего боится нашего удара по Аскалону, и стоит нам пойти вглубь материка, как снабжать войско станет невозможно, — слышать никто не желал. Чувствуя, что судьба союза поставлена на кон, король согласился с мнением большинства, хотя и очень неохотно. Он немедля принялся за дело, надзирая за восстановлением разрушенных Саладином стен Яппы.

Напряженная работа занимала не все время. Охота, обычная и соколиная, стала главным развлечением короля и рыцарей двора. Вылазки эти были небезопасными. Две недели назад произошло несчастье: отряд Ричарда угодил в сарацинскую засаду за несколько миль от лагеря. Но благодаря находчивости рыцаря по имени Гийом де Прео, который назвался Малик-Риком и попал в плен, Ричарду удалось ускользнуть. На месте де Прео я поступил бы так же, но в душе я радовался, что не мне пришлось стать пленником Саладина.

Что до меня, то я выполнял возложенные на меня обязанности — патрулировал, наблюдал за выгрузкой припасов и так далее, — но большую часть дня проводил в праздности. Вот почему я прохлаждался, лежа в винограднике, хоть это никак не приближало нас к главной цели.

— А мне тут нравится, — заявил де Дрюн. — Весьма приятное местечко.

Я приподнялся на локте и фыркнул:

— Ты об обилии выпивки или шлюх?

— И о том и о другом, — вставил Рис и уклонился от затрещины де Дрюна, не ставшего, впрочем, опровергать слова валлийца.

— Как будто ты сам их сторонишься, — сказал Торн Рису.

— Ха! — воскликнул тот. — А ты чем лучше?

— Как смеешь ты обращаться к препоясанному рыцарю в подобных выражениях, щенок! — вскричал Торн.

— Разве я сказал неправду, сэр?

Рис нарочито выделил последнее слово.

Торн поперхнулся вином из фляги и забрызгал все вокруг.

Рис хранил невозмутимый вид, но я видел, что он с трудом удерживается от смеха.

Я хохотнул. Меня забавлял не только закашлявшийся Торн. Способность Риса выводить вышестоящих из себя при помощи панибратского обращения не уставала веселить меня.

Абу не было дела до этой болтовни.

— Когда мы снова встретимся с Сафадином, господин? — спросил он.

В последнее время переговоры между Ричардом и Саладином возобновились. Во время них царила былая сердечность, но ни к чему серьезному прийти не удалось.

— Скоро, — ответил я. — Сначала король хотел бы увидеться со своей супругой.

Я делал вид, что не замечаю, как Рис и де Дрюн перемигиваются, и с тоской думал о Джоанне.

— Во время первой встречи не случилось ничего важного, да? — осведомился у Абу Торн.

— Речей было в изобилии, — ответил сарацин. — Обе стороны много говорили… и мало делали.

Это была горькая правда, но тем не менее все рассмеялись, вспомнив, как я описывал игры обеих сторон. Саладин хотел, чтобы Ричард отложил нападение на Иерусалим или на Аскалон, понимая: как только наступит зима, а до нее оставалось не так много времени, военные действия придется приостановить до весны. Король, со своей стороны, хотел убедить Саладина, что намеревается вторгнуться в Египет. По его рассуждению, если бы султан поверил, то пошел бы на значительные уступки, желая предотвратить угрозу.

Многое должно было произойти, чтобы подвигнуть Ричарда к переговорам о мире. Причин насчитывалось несколько. Главной оказался наш труднейший переход из Акры. Кроме того, после нашего выступления из Шинона минуло пятнадцать месяцев, а конца и края кампании не было видно. Король все сильнее тревожился за свою державу, которой угрожали Филипп Капет и его собственный брат Джон. Из Англии уже несколько месяцев не поступало вестей, но это ничего не означало. Как выразился король, братец Джон не из тех, кто будет сидеть сложа руки.

— Мы, франки и мусульмане, истекаем кровью. — Он стал излагать мне содержание письма, которое собирался направить Саладину после приезда из Акры. — Страна полностью опустошена, слишком много имущества и жизней растрачено с обеих сторон. Пришло время положить этому конец. Главные вопросы — Иерусалим, Крест и земли. Если придем к соглашению по ним, моя цель здесь будет достигнута. Мы сможем вернуться домой, Руфус.

Домой, подумал я. Он, быть может, вернется, но не я. Эта мысль давно билась у меня в голове и стала не такой настойчивой, хотя признавать это было тяжело. Возвращение в Кайрлинн было моей заветной мечтой с того самого дня, как двенадцать лет назад я сошел на землю в Стригуиле. Признаться, что у меня нет особых причин возвращаться, ведь все