На дальних рубежах - Геннадий Иванович Мельников

Но вот и нужное окно на смутно белеющей стене посольского особняка. Притаившись, он еще пару минут посидел в кустах, поднялся, отодвинул рукой чуть шуршащий полог противомоскитной сетки и заглянул в комнату. Было темно, тихо, тревожно и таинственно. Он стал коленями на подоконник, вынул из кармана платок и обтер подошвы сандалий, чтобы не оставлять на полу влажной земли. Тихонечко опустился в кабинет и замер. Вдруг в ночной тиши спящего дома раздались шаги, и голос русского посланника спросил:

— Не спишь, Тарас?

— Никак нет, господин граф, — ответил дежуривший на крыльце у открытых дверей дома казак.

Шаги раздались ближе, дверь из канцелярии в кабинет распахнулась, и на пороге с канделябром о три свечи показался посланник граф Кассини. Ватацубаси едва успел присесть за письменный стол, стоявший у правой стены, боком к окну.

Посланник сделал три нетвердых шага от двери к столу, поставил на него канделябр и обернулся к сейфу.

Замерев, Ватацубаси выглядывал из-за угла столешницы, моля богов не мешать, увести русского посланника и не позволить ему позвать для какой-нибудь надобности в кабинет казака, иначе непременно его обнаружат.

Но посланник потыкал, не попадая, в скважину ключом, негромко щелкнул замок, и дверь сейфа медленно отворилась. Граф вынул левой рукой из кармана синего атласного халата сверток бумаг и положил их на среднюю полку. Потом закрыл сейф, сунул ключ в карман, взял канделябр, повернулся, освещая и осматривая кабинет, и вышел, тихо прикрыв дверь. На этот раз он не сказал казаку ни слова, прошел к себе, и было слышно, как там глухо стукнули три двери и скрипели половицы.

Дом опять погрузился в сонную тишину. Затаив дыхание, Ватацубаси слушал и слушал, потом начал считать про себя, решив, что счета до пятидесяти будет достаточно, казака сморит сон. Досчитал, выдохнул воздух, настраиваясь на первое движение, но передумал и еще раз досчитал до пятидесяти.

В доме было тихо и сонно.

Крадучись, чтобы не скрипнули половицы, он подошел к сейфу, ласково погладил его, уговаривая не противиться, в полной темноте нащупал отверстие замка, тихонечко вставил ключ, замер, прислушиваясь, но все было спокойно.

Нежно, осторожно, крадучись, боясь громко щелкнуть ригелем, он повернул ключ и потянул на себя ручку. Сейф открылся!

При свете канделябра русского посланника Ватацубаси видел, что бумаг в сейфе немного, поэтому решил не рисковать, роясь при свете электрического фонаря в документах, взял стопку с верхней полки и положил в первый карман сумки, затем взял бумаги со следующей полки и положил во второй карман. На нижней полке лежала толстая книга. Нужна ли она? Но тут же вспомнил, что это может быть книга шифров, и тоже положил ее в сумку.

Прищемляя дверцей левую руку, чтобы не раздался лязг металла, он закрыл сейф, повернул ключ и почувствовал, как тяжелый ригель стал на место.

Дело сделано!

Он прокрался к окну, еще раз замер и услышал, как на крыльце казак Тарас свистит во сне носом.

— Спи спокойно, дубина стоеросовая, — пожелал ему Ватацубаси и нырнул в сад.

Среди малозначительных бумаг в сейфе русского посланника был обнаружен и явно представляющий интерес исполненный на французском, дипломатическом языке документ, который был перефотографирован, наскоро переведен на японский и срочно доставлен в Токио, в Политический отдел Гай-му-сё, где на него набросились эксперты. Тщательно, усердно изучив его, они пришли к выводу, что документ, представленный в копии, нельзя считать присланной в Пекин русским МИД копией текста договора между Россией и Китаем, на что указывает отсутствие заключительной части — подписи, даты и иных реквизитов; в вводной части не названы поименно представители китайской стороны, тогда как с русской назван Кассини; сам текст договора не разбит на статьи и в нем имеется целый ряд невозможных для подобного рода документов стилистических погрешностей.

С другой стороны, украденный документ представлял значительный интерес, так как, без сомнения, в полной мере отражал размеры аппетитов России и, вполне возможно, полностью включал в себя статьи договора, на котором настаивала Россия.

В этом документе говорилось следующее. Китай представляет России право на постройку железной дороги от одной из станций Сибирской магистрали на Айгунь-Цицикар-Бодунэ-Гирин и от Владивостока до Ханьчуня и далее на Гирин, и на их эксплуатацию в течение тридцати лет, после чего они могут быть выкуплены Китаем. России представляется право на строительство железной дороги от Гирина в Мукден и далее на Шанхайгуань, с правом выкупа ее Китаем через десять лет. Сеть дорог от Шанхайгуаня в глубь китайской территории будет строиться с пятифутовой русской колеей, для облегчения торговых сношений между двумя странами. Для охраны всех этих железных дорог России предоставляется право держать на важных станциях пехотные и кавалерийские части. Ввиду возможных военных действий на Азиатском материке, Россия получает в аренду порт Цзяочжоу сроком на пятнадцать лет, но только в случае прямой опасности возникновения боевых действий, чтобы не возбудить зависти или подозрений других государств. В случае начала военных действий Россия получает право занять порты Ляодунского полуострова, а до той поры Китай обязуется укрепить их в военном отношении и никому не уступать. Кроме того, Россия получает право на разведку и разработку рудных богатств в Гиринской и Хэйлундзянской провинциях, но в каждом отдельном случае с разрешения не Пекинских, а местных властей.

Собранный для обсуждения документа Сумицу-ин — Тайный Совет империи не пришел к единодушному мнению. Во-первых — что это? Тщательно разработанная фальшивка, подсунутая для того, чтобы спровоцировать Японию на захват Ляодуна и, воспользовавшись представившимся в таком случае предлогом, силами трех союзных флотов — России, Франции и Германии — провести блокаду побережья Японии, уничтожения её флота и, может быть, по примеру англичан, бомбардировку ее портов? Либо подлинный, уже разработанный, но еще не утвержденный в окончательной редакции проект конвенции, присланный для зондирования дальнейших шагов в Цзунли-ямыне? А если авторство этого документа принадлежит самому графу Кассини? Судя по имеющемуся досье, Кассини мнит себя Талейраном. И не проделки ли это англичан, хотя бы с целью активизировать Японию на более жесткое противодействие России? Во-вторых — какие следует предпринять ответные действия? Дипломатический демарш? Военный? Скажем, оккупировать Корею и встать на границе с Китаем,