На дальних рубежах - Геннадий Иванович Мельников

class="p1">— Лет пятнадцать назад в стране начались большие волнения, вызванные притеснением народа нашими управителями всех уровней и рангов. Эти волнения удалось погасить неумеренными обещаниями, а затем и полицейскими мерами, но недовольство неизбежно должно было вырваться вновь. И через два года, да, в восемьдесят четвертом, «прогрессисты», заручившись у японского посланника обещаниями самой широкой поддержки и помощи, предприняли попытку переворота. Время они выбрали, казалось бы, удачное. Китай в это время был занят войной с Францией из-за Тонкина. Как часто бывает в подобных случаях, «прогрессисты» уверовали в свою силу и удачу. Главой из движения был Ким Ок-кюн, первое лицо в королевства после короля. Свои надежды он возлагал на высших чиновников, офицеров армии и солдат, которым, что давно вошло в привычку, если не обычай, месяцами, а то и годами не выдавали жалованье. Но его противники в китайской партии тоже не дремали и приготовились к схватке, что стало известно Ким Ок-кюну. «Прогрессисты» принялись истреблять своих противников и призвали на помощь японцев, которых было более двух сотен в столице в составе охраны японской миссии, и даже захватили дворец вместе с королем. Китайская партия подняла своих сторонников, вывела на улицы китайские и корейские воинские части в Сеуле и силами более трех тысяч человек выбила «прогрессистов» и японцев из города. Тогда отношения между Китаем и Японией обострились настолько, что едва не привели к войне, и Китаю пришлось отступить, обязавшись по Тяньцзинскому договору не держать в Корее войск. Ким Ок-кюн бежал в Японию, его семья была полностью истреблена, а сам он, спустя десять лет, был убит в Шанхае. После изгнания японцев из Сеула у микадо возникла мысль послать в Корею войска и захватить южную часть страны, но тут вмешался русский посланник в Токио Давыдов, сумевший предотвратить войну. С тех пор наши отношения с Японией стали натянутыми, что заметно ощущалось и в окружении короля и, особенно, среди народа. Простые люди были чрезвычайно недовольны засилием японцев в торговле и производстве товаров, ведь их дешевые изделия заполнили Корею, а местные товары не находили покупателей. Тогда-то впервые и возникла в ближайшем окружении королевы надежда найти сильного покровителя в лице России. Русским было предоставлено право селиться в столице и крупных портовых городах, покупать землю и стоить дома. Но вы же знаете русскую неразворотливость. Кроме, разве что, купца Шевелева да китобоя Дыдымова, в то время не нашлось ни единого русского, заинтересовавшегося торговлей с Кореей. А настойчивые домогательства Китая, Японии, европейских стран и Северо-Американских Соединенных Штатов продолжались. Европейцы осторожно вползали в Корею, посылая сюда миссионеров и открывая религиозные школы. Тогда всполошились монахи, ведь пришлые миссионеры покушались на умы людей, отвращали их от религии предков, учили ересям, запрещали молиться в храмах и кумирнях, лишали монахов их и без того скудного пропитания. Религиозная секта То-гагу-то, то есть восточных наук, гонимая официальной корейской религией, взбудоражила сельское и бедное городское население, обвиняя иностранцев в ухудшении жизни. Их девизы — «Общество должно быть преобразовано по добродетельным принципам Конфуция. Право должно быть восстановлено, для чего надо изгнать японских варваров. Чиновники и дворяне должны быть вооруженной силой изгнаны из Сеула. Нравственные понятия опять войдут в силу на основе учения китайских мудрецов» — нашли широкую поддержку особенно среди бедных янбаней, чунъинов и янъинов.

Три года назад, весной, небольшая группа тонгаков — прозелитов этой секты — сельских жителей пришла ко дворцу и подала королю прошение прекратить на них гонения, признать давно казненного основателя их секты мучеником, святым и невиновным в наложенных на него обвинениях, и воздвигнуть ему памятник. Они громко выражали перед королевским дворцом недовольство наводнившими страну иностранцами, грозя выгнать их вон. Бедный наш король пообещал выполнить их прошение, но губернаторы провинций стали хватать известных им тонгаков, что привело к взрыву недовольства, и следующей весной вспыхнуло восстание. Возбуждаемые тонгаками люди захватывали власть в поселениях — от деревень до городов — и заставляли всех мужчин присоединяться к ним. Во время этого восстания погибло много японцев, не только потому, что их особенно не любили в Корее, но и потому, что их здесь развелось великое множество. Тогда японцы ввели свои войска и силой подавили восстание. Подавляя восстание, они захватили Сеул и дворец с королем и королевой. Китайцы, возмущенные явным нарушением Тяньцзинского договора, попытались оказать Японии вооруженное сопротивление, но были жесточайше разбиты. А о Симоносекском мирном договоре вы знаете. Наша королева не желала, чтобы Корея была зависимой от Японии, а больше всего она боялась за благополучие семьи Минов, из которой она родом и которая считается богатейшей в стране. Имея большое влияние на короля, она потребовала у него искать защиты и покровительства России. Японцы же были отлично осведомлены о настроениях королевы, у них везде есть свои шпионы, знали ее сильный характер, опасались ее влияния на короля, и замыслили убить королеву. В сентябре прошлого года, ночью, японцы окружили королевский дворец, разогнали охрану и ворвались внутрь.

Король, бессильный защитить королеву и самого себя, велел Ли Бом-чжину, своему двоюродному брату, бежать за помощью в русскую и американскую миссии. А в это время японцы искали королеву по всем помещениям дворца. Они настолько озверели, что, не зная королеву в лицо, принялись убивать дам из свиты королевы. Королева, находившаяся среди своих фрейлин, не выдержала этого зрелища и бросилась бежать. Японский офицер догнал нашу бедную королеву, кулаком сбил с ног, вскочил ногами на грудь и заколол саблей. Потом японцы унесли королеву в соседнюю рощу, облили керосином и сожгли. Русский посланник господин Вебер прибыл во дворец поздно, когда это злодеяние уже свершилось. Немедленно после убийства королевы из числа министров были удалены и затем и умерщвлены все сторонники сближения с Китаем и Россией. Захватившие страну японцы принялись силой изменять наши национальные обычаи, запретили носить корейскую одежду, курить длинные трубки, велели мужчинам остричь шишаки на голове, что воспринялось как оскорбление. Король боялся разделить участь королевы и в январе этого года, в паланкине, в которых прибывали во дворец фрейлины, дежурившие у тела королевы, с наследником сумел выскользнуть из охраняемого японцами дворца и укрыться здесь, в русской миссии. Народ с ликованием узнал о спасении короля и растерзал на площади рынка двух министров, ставленников японцев.

В словах Ен Пан-са звучала такая горечь, такая жалость к погибшей королеве и опозоренному королю, такое негодование к японцам, что Ивашникову только и осталось выдохнуть:

— Да, бурная у вас жизнь.

— Сейчас, особенно после заключения в мае этого года русско-корейского