Пером и шпагой - Валентин Пикуль

— Эта прекрасная де Бомон, — признался затем Людовик министру Пралену, — всегда приносит мне удачу… Я обязательно должен отблагодарить его! Вы не знаете, что он любит?

* * *

Прален был племянником бывшего министра Шуазеля и потому сам стал министром, заменив дядю. К де Еону он относился как к мелюзге, но шевалье заставил его переменить мнение о себе. Весь Париж был ошарашен новостью, казавшейся невероятной.

— Трактат готов и везут ратификации, — сообщили Пралену.

— Кто везет? Сам Роберт Вудд или…

— Нет, их везет наш кавалер де Еон!

— Как? — Пралена почти выбросило из кресла от удивления. — Неужели англичане спятили?

— Да, ваше сиятельство, они так очарованы секретарем герцога Нивернуа, что, противу всех древних обычаев, доверили отвезти ратификации де Еону…

Так и было. Доверие подвое, если не считать, что при отъезде де Еона из Англии его закидали на пристани тухлой рыбой.

— Вот тебе за Ньюфаундленд! — кричали британцы. Лондонцы пронюхали о взяточничестве тори, газеты выстреливали угрозы но адресу парламента, который за деньги продался французам. Лорд Кадмен, этот блестящий оратор, и таинственный журналист «Юниус» позволили себе глумиться даже над королем Великобритании — Георгом III…

Зато де Еон совершил блистательный въезд в Париж: толпы народа встречали посланца мира, карета его утопала в цветах.

— Мир, французы! — выкрикивал де Еон. — Я привез вам мир… Остров Мартиника остается за нами, а Куба — испанцам, как и прежде… Дела отечества не так уж плохи, французы!

Парижане бежали следом за каретой, а голытьба кричала:

— Еще.., еще что?

И де Еон утешил бедняков Франции:

— Ньюфаундлендская треска, это я вам обещаю, будет на столе бедняков, как и раньше…

Прален встретил его с распростертыми объятиями:

— Король ждет… Отчего я не знал вас раньше? Вы же замечательный дипломат Франции! Что вы любите? Ничего, кроме денег? Отлично… Три тысячи ливров для начала — от меня. Едем же…

Людовик был в восторге:

— Я не имею обыкновения целовать мужчин, но вас.., вас…

И он послал де Еону воздушный поцелуй с кончиков пальцев.

Де Еон, бодая шпагой позади себя воздух, расшаркался.

— Правда, Дюнкерк… — поморщился король. — Но бог выше нас! Не нам, не нам печалиться… Шесть тысяч ливров вы получите из моей шкатулки. Жалованье — в три тысячи, и.., нагнитесь!

Де Еон нагнулся — шею его облег муар.

— Орден святого Людовика.., вам! Какие имеете просьбы?

— Ваше величество, — сказал де Еон, охрипший от крика, — соблаговолите сурово наказать моих кредиторов, которые имеют наглость требовать, чтобы я вернул им свои долги, уже давно протухшие от старости!

Людовик хлопнул его по плечу:

— Я расплачусь за вас, мой славный шевалье.

И король вывел де Еона на балкон — явил его толпе:

— Французы! Вот человек, который привез нам мир…

— Урра-а.., мир, мир, мир!

Людовик захлопнул за собой балконные двери, и сразу в комнатах Версаля наступила тишина, словно в пустой банке.

— Я благодарен вам за мир, — сумрачно произнес король. — Теперь как раз пришло время, чтобы подумать о войне…

Де Еон, приложив ладонь к сердцу, склонился в поклоне:

— С рвением еще большим я готов трудиться на благо военных подвигов вашего королевского величества!