Избранное - Гор Видал

с тех пор я порхаю по волнам свободно как птица не правда ли Рандольф и я совершенно счастлива оттого что я самая необыкновенная женщина на свете закрыть кавычки ну что тут можно сказать вопросительный знак я ничего и не сказал просто отдал ей чек который она спрятала в сумочку я получу по нему сегодня же он она сказала он она сияла в довершение всему она говорит Дядя Бак мы прекрасно работали вместе вы и я так что я подумала что если вы не возражаете я останусь здесь до конца учебного года вы должны признать что я неплохо преподаю а теперь когда Летиция Ван Аллен моя лучшая подруга я могу помочь студентам сделать карьеру кавычки закрываются я старался остаться вежливым насколько было возможно в сложившихся обстоятельствах поэтому я сказал кавычки Майрон Майра это чудесно что ты предлагаешь мне свои услуги и нет никаких сомнений ты прекрасный преподаватель может быть слишком строгий и резкий в словах но в целом ты удачное приобретение для Академии я первый должен это признать только одно затруднение из отпуска возвращаются прежние преподаватели один хочет взять пластику а другой перевоплощение но ее не обманешь цитирую то что вы пытаетесь сказать говорит Майра своим ужасным низким голосом который у нее иногда проскальзывает и который я теперь воспринимаю как мужской означает что вы не хотите чтобы я вообще здесь оставалась ну Майрон Майра это не так дело только в этих двоих но мне не удается договорить потому что Майрон подходит ко мне и хватает меня за горло этот маленький ублюдок силен как бык есть у него яйца или нет послушай Бак говорит он грубо кавычки если ты не дашь мне работу я раззвоню на весь свет что племянник Бака Лонера два года назад стал племянницей и это навеки опозорит тебя в этом городе закрыть кавычки это шантаж говорит Флеглер-младший но никто не обращает на него внимания ладно Майра говорю я ты выиграла закрыть кавычки тут она снова заулыбалась во весь рот я знала Дядя Бак что ты поймешь все правильно я буду тебе полезна правда и что господи Иисусе мне делать с этой сумасшедшей уродиной вторгшейся в мою жизнь и угрожающей Академии которую я взлелеял в мечтах и надеждах и которую она готова разрушить рассказывая всем и каждому что он она господи если бы я мог исчезнуть вместе со всем что у меня есть я бы убил ее это вычеркнуть с новой строки.

37

Завтра я переезжаю. Я сняла домик прямо у каньона Санта-Моника. Великолепные очертания Скалистых гор несколько скрашивают впечатление от нагоняющего уныние вида безжизненной воды, простирающейся за горизонт на запад до самой Азии.

В последний раз я сижу, глядя на гигантскую вращающуюся диву, которая держит свое сомбреро, словно благословляя всех, кто проходит мимо нее.

Я не могу решить, как быть с Мэри-Энн. Я знаю: я хочу, чтобы она жила со мной. Я знаю, что я хочу обладать ею целиком, и телом, и душой; я по-прежнему в смятении, и Рандольф мне не помощник. Он, кстати, решил остаться здесь недельку-другую, но нет сомнения, что одна неделя превратится в целую жизнь. Он создан для Голливуда, и Голливуд создан для него, особенно теперь, когда он открыл для себя «Кафе-мороженое Уилла Райта».

Сегодня утром Рандольф опять оспаривал мою теорию секса, особенно утверждение, что желание обладать телом другого есть всего лишь проявление стремления к власти над другим. Он утверждает, что это только одна из сторон бесконечно сложных человеческих отношений. На сей раз я с ним согласилась. Это правда, кроме власти и силы, нужны нежность и ласка. Майрон никогда не понимал этого, и возможно, ни один мужчина этого до конца не понимает. В то время как женщины инстинктивно нежны, даже в тех случаях, когда они полностью доминируют в отношениях. Как женщину меня тронули страдания Расти. Такая у нас роль: сначала ранить, чтобы потом пожалеть. Не зря древнейшие мифы ассоциировали нас с Судьбой, определяющей жизнь мужчины от пеленок до савана.

Мой прежний опыт оказался никуда не годным в отношениях с Мэри-Энн. Она необыкновенна: этот шарм, эта прелесть, эта удивительная женственность. Я не встречала более никого, кто пробуждал бы во мне столько противоречивых чувств. Даже загадочное женское нутро, безнадежно забытое Майроном, для меня сейчас конец и начало всего, центр мироздания, куда необходимо вернуться не в поисках фаллических следов Расти, а ради собственного приближения к истоку жизни.

Вчера вечером мы обедали с Летицией в «Скандии», отличном ресторане на Стрипе: скандинавская кухня, элегантные посетители, среди которых я узнала четырех настоящих кинозвезд сороковых годов.

Мне понадобился целый день, чтобы уговорить Мэри-Энн пообедать с Летицей, которую она воспринимает только как «другую женщину» Расти. Она согласилась, лишь когда я убедила ее, что Расти просто использует Летицию, ничего больше. О таком подходе мы договорились с Летицией сегодня днем, когда я ненадолго заскочила к ней в офис. Одна рука бедной женщины была стянута тугой повязкой, а в остальном она была в прекрасной форме.

– Это он мне вывихнул, – с гордостью заявила Летиция. – Похоже, что он решил переломать мне все кости.

– И вам действительно все это нравится? – мне казалось немыслимым, чтобы божество принимало мучения от простого смертного.

– Я не представляла себе, что такое секс, пока не встретила этого милого ублюдка. Четыре, пять раз за ночь: на полу, на песке, в ванне… – Ее глаза затуманились. Похоже, что впечатление, которое у меня сложилось о нем в тот памятный вечер, оказалось ошибочным.

Летиция поздравила меня с назначением содиректором Академии. Объявление об этом появилось в газетах в понедельник, так что теперь я стала (и это меня забавляет) фигурой в шоу-бизнесе, который, конечно, всего лишь бледная тень мира кино.

– Да, я надеюсь, с Дядюшкой Баком мы сработаемся.

Бак окончательно сдался, и всю прошлую неделю я полностью управляла Академией. В результате обстановка улучшилась на всех уровнях. Даже Ирвинг Амадеус счел заслуживающими внимания некоторые из моих предложений, в частности по включению кое-каких элементов вакханалий в программу курса древних ритмов.

Я перешла к непосредственной причине визита.

– Как вы знаете, Мэри-Энн живет со мной. И не надо так улыбаться, ничего такого здесь нет и не предвидится. Но я чувствую себя ответственной за бедного ребенка. Поэтому я хотела бы знать, собирается ли Расти возвращаться к ней.

– Будь я