Седьмое измерение - Александр Николаевич Житинский

АЛЕКСАНДР ЖИТИНСКИЙ

Седьмое измерение

ОТ АВТОРА

Собранные в этой книге прозаические миниатюры, представляют собою единый цикл, создававшийся в 1971-75 гг. По характеру они весьма различны и составляют гамму от сатирических, юмористических и абсурдных до лирических и философических. Роднит их фантастичность приема и общая интонация авторской иронии.

По-видимому, эти короткие сочинения были тем мостиком между стихами и прозой, по которому я тогда двигался в сторону прозы.

Несмотря на отсутствие в этих коротких сочинениях каких-либо политических выпадов, они никогда не публиковались целиком при советской власти; отдельные миниатюры проникали в отделы юмора журналов и газет, где их, бывало, иллюстрировали такие художники, как Леонид Каминский, Борис Петрушанский, Георгий Светозаров.

Однако отсутствие прямой злободневности не помешало двенадцати рассказам войти в «Антологию иронической прозы» на английском языке наряду с короткими вещами Василия Аксенова, Андрея Битова, Григория Горина, Аркадия Арканова и др. Эта Антология составила большую часть книги Анатолия Вишневского «Soviet Literary Culture in The 1970s: The Politics of Irony» (изд. University Press of Florida).

Автор же всегда мечтал о полном издании этой книжки с иллюстрациями, потому что ему казалось, что эти рассказы дают благодатный материал для художника.

И вот такой художник нашелся. Петербургский иллюстратор и дизайнер Владимир Камаев создал иллюстрации к каждой миниатюре и сделал, на мой взгляд, это блестяще, во многом расширив или переосмыслив их содержание. Его работа в течение ряда месяцев проходила на виду интернет-аудитории в составе нескольких тысяч читателей его Живого Журнала (www.liveiournal.com/users/soamo) , где художник выставлял эти иллюстрации вместе с иллюстрируемыми текстами для обсуждения.

Теперь я наконец могу считать работу над этим циклом законченной и рад, что под одной обложкой соединились авторы, принадлежащие не только к разным поколениям, но и к разным эпохам нашей истории. Это не помешало им найти общий язык и создать книгу, где текст и рисунки образуют симбиоз.

Я надеюсь, что исторические реалии 70-х годов, присутствующие в текстах в весьма ограниченном количестве, не помешают нынешнему читателю воспринять их, а объекты авторской иронии еще не все канули в Лету.

Александр Житинский, январь 2006 г.

МУЖИК

Это было летом.

Мужик был очень большой, метров четыреста длины, и небритый. Кроме того, в одних носках.

Движение остановилось. Трамваи выстроились в затылок, а люди пошли пешком. Обойти мужика было непросто.

К счастью, он лежал смирно.

Приехала милиция и начала мужика измерять. Тому стало щекотно от рулетки, которую протягивали вдоль ноги, и он проснулся.

— Где башмаки? — закричал мужик таким голосом, что милиция вся шарахнулась.

Башмаки нашли в Парголове и привезли на грузовике. Мужик успокоился, обулся и ушел.

ИСКУШЕНИЕ

— Полетаем, — позвал он меня.

— Холодно, — сказал я и поежился, чтобы показать ему, что мне и вправду холодно.

— Оденьтесь, — сказал он. — Я подожду.

— Я не умею, — признался я. — Не умею летать.

— А вы пробовали? — спросил человек, делая плавный поворот влево. Он, по всей видимости, наслаждался полетом.

— Нет, не пробовал. Но мне кажется, что я не умею.

Человек покачал головой, и всё тело его при этом также покачивалось.

— Мне не хочется вас убеждать, — сказал он. — Маршрут у меня сегодня легкий. Могли бы попробовать. Вы не представляете, как это хорошо!

— Представляю, — сказал я. — Это, наверное, полезно?

— Нет ничего более бесполезного! — заявил человек. Кажется, он рассердился и, чтобы успокоиться, сделал кувырок вперёд.

— Ну так что? — спросил он.

Я колебался. Лететь в рубашке было действительно холодно, а в пальто попросту неприлично. Кто же летает в пальто?

— Значит, не хотите? — Человек сложил руки над головой и взмыл метров на десять выше. — Вы, право, чудак!

— Закрой балкон! — раздался из кухни голос жены. — Дует!

Я закрыл балкон и долго наблюдал за человеком, прижавшись лбом к стеклу. Человек летел медленно, с наклоном вперёд, и ничто ему не мешало. Ноги были вытянуты в струнку, как у гимнаста, а руками он подруливал.

Должно быть, хороший человек.

Не знаю, нашёл ли он попутчика. Стекло запотело, и я его больше не видел.

ХРАМ

Он подошел ко мне и спросил:

— Что будем брать, сын мой?

— Екклезиаст есть? — спросил я в свою очередь.

— Кончился, — равнодушно сказал поп. — Возьмите от Луки. Или деяния.

— Хорошо, пускай будут деяния.

Он ушёл, а я стал разглядывать алтарь. В центре иконостаса помещался холодильник, который поминутно открывали страждущие и алчущие. Алчущих было больше. Праздничный чин был заполнен экранами телевизоров, где показывали футбол.

Мимо меня прошёл крестный ход из четырёх человек и уселся за соседний столик. Они запели псалмы, но другие верующие их не под­держали.

Попик принес мне деяния. Деяния были так себе. Видимо, вчерашние. Сбоку и наискосок от меня занял место капитан второго ранга, который сразу же начал молиться истово и со знанием