Под светом лампы: моменты тихого счастья. Теплые вечерние рассказы - Анна Рыжак

Саша Паулан, Лев Кузьминский, Лера Переславцева, Анна Рыжак

Под светом лампы: моменты тихого счастья. Теплые вечерние рассказы

© Паулан С., Кузьминский Л., Переславцева Л., Рыжак А., текст

© Тельнова О., фотографии

© ООО «Издательство АСТ»

* * *

Новые времена года

Автор рассказа Лев Кузьминский

Сезон 1. Розосень

Зима, весна, лето, осень. Так было, так будет.

Настала осень – и пошел дождь.

Я вернулась домой из школы и хотела засесть за уроки, но мама сказала:

– Маруся, у нас теперь Бодрик, идем гулять!

Бодрика мне подарили на восьмой день рождения. Мы назвали щенка Бодриком, потому что он все время прыгает и машет хвостом. И мама подумала, что он, возможно, и меня заразит бодростью. Мама-то веселая, работает в десяти разных журналах – а я тихая, скромная. Учителя, особенно мой любимый Виктор Сергеевич, говорят, что можно быть поживее.

Сама не знаю, кого стесняюсь. Так-то я люблю школу. Люблю одноклассников – кроме хулигана Миши Бородкина, конечно.

Но я не люблю осень. Холод, слякоть и хмурое небо – вместе нам не ужиться. Бодрик мои чувства не разделяет – он любит гулять даже осенью. Как только песик увидел, что мама взяла с полки ошейник, радостно заскулил. Мама пристегнула Бодрику поводок, я надела розовую куртку, чтобы не продуло, и мы втроем вышли на улицу.

Бодрик был милый, но я немного его стеснялась, лохматого и несуразного. Я не хотела, чтобы одноклассники увидели меня с ним. Они сразу засмеются и скажут, что моя собака рофл, или кринж, или зашквар.

Бодрик прыгал среди таких же рыжих, как мы с мамой, листьев. И, как всегда осенью, кропил дождь – мелкий, противный. А еще маме позвонил коллега, и они стали болтать о новой статье. Мама передала мне Бодрика, и он сразу потянул меня вперед. Я последовала за ним. Шурша листьями, я думала, что осень мне нравится меньше других времен года. Но проблема не только в ней. Меня в целом не устраивало, как устроен год.

Все скучное. Есть зима и лето, которые различаются только минусовой и плюсовой температурой. Зимой улицы белые, а летом – зеленые. Неплохо – но надоело: как будто других цветов нет! А весна и осень – вообще не времена года, а убогие переходы из зимы в лето и обратно.

И тогда я подумала: что, если бы сезонов было не четыре, а пять, или шесть, или семь, или восемь? Вот веселая жизнь настала бы! Но какими были бы новые времена года? Только я задумалась об этом, как Бодрик потянул меня к мусору, разбросанному на газоне. Пришлось собраться с силами, чтобы не свалиться в траву. Мой телефон выпал из кармана и стукнулся об асфальт. А тут как раз мимо проходил Миша Бородкин с друзьями и противно надо мной засмеялся. Мама закончила болтать с коллегой, догнала меня и помогла оттянуть Бодрика от мусора.

– Какие симпатичные ребята, – сказала она про банду Миши Бородкина.

– Симпатичные? Мам, я их терпеть не могу!

– Почему?

– Да Миша вообще тупой. У него по всем предметам двойки! И его друзья такие же!

– А тебе самой какие предметы нравятся?

– Мне нравится литература, потому что учитель Виктор Сергеевич смешной. А еще ИЗО, потому что люблю рисовать.

– Да, рисовать – это хорошо, – сказала мама, задумалась о чем-то и остаток прогулки молчала.

Мы вернулись домой, я повесила розовую курточку на вешалку, погладила Бодрика, легла на диван и укрылась пледом, чтобы согреться. Я точно хотела новое время года. Но какое? Я нарисовала разные варианты и остановилась на «розосени». Я вырвала листочек из тетрадки и начертила небольшую таблицу, похожую на те, которые вела мама на работе.

Я подумала, что в таблице, возможно, чего-то не хватает. Четыре строчки – это немного. Как будто и не таблица вовсе, а просто список. Ну да ладно – больше ничего не придумывалось. Когда вырасту, составлю получше!

Я сделала уроки, мы с мамой поужинали котлетами и салатом из огурцов и помидоров. Она почитала мне книжку «В конце ноября» Туве Янссон. Мне показалось, что я похожа на Филифьонку: когда наступила осень, она спряталась в самый дальний угол своего домика. Я бы тоже так поступила. Когда мама ушла, я закрыла форточку, из которой дул холодный ветер, положила листочек с «розосенью» под подушку, тайно посмотрела аниме и заснула.

В мире снов было темно и тихо. Я пошла по темноте, и тут у моих ног кто-то пробежал и посмотрел на меня зелеными светящимися глазами. Сердце сжалось от страха. Глаза показались мне знакомыми. Бодрик?

– Вот он, гений, – сказал Бодрик, – что изменит ход времени.

Конечно, я не удивилась, что Бодрик разговаривает: во сне все принимаешь как данность.

– Бодрик, привет! – сказала я. – Тебе понравилось, как мы погуляли? Можешь, пожалуйста, больше не тащить меня к мусору?

И тут я услышала, как Бодрик махнул хвостом, и зажегся розовый свет. Я оказалась в центре Москвы – кажется, место называлось Тверской бульвар. Но мир стал иным.

Я сразу обратила внимание на розовое небо и растения. Бодрик поливал их из лейки и жевал розовую жвачку. На бульваре цвели сакура, розы, иван-чай, луговой клевер – весь четырехлистный, – розовые флоксы и тюльпаны. По бутонам путешествовали бабочки и дождевые черви, а между стеблей ползали аксолотли.

Мне на голову что-то капнуло. Я понюхала жидкость – это была розовая вода.

– Вот это да! – сказала я. – Вот это я понимаю время года! Не хватает только луж из клубничного коктейля и чтобы по воздуху летала сладкая вата.

– Этого не было в таблице, – сказал Бодрик. – Поздно.

Бодрик вылил остатки воды, поставил лейку и направился к пешеходному переходу. Я пошла за ним. Светофор показывал розовый, а потом зажег для нас зеленый. Большой бирюзовый грузовик остановился и пропустил нас. Бодрик потопал на другую сторону, и переход ожил: я заметила, что мой друг, куда бы ни ступал, оставлял за собой цветы.

Я пошла за Бодриком. Розовая вода стекала в подземные колодцы. Лепестки роз путешествовали по теплому ветру. А на нос