Пардес - Дэвид Хоупен

– Ты куришь марихуану? – медленнее и отчетливее повторил он, точно для иностранца, кем я, пожалуй, и был.

– Ах, это. Нет, спасибо.

Он сунул мне рюкзак. Я нащупал внутри бутылку.

– Тогда сделай доброе дело, подержи. – Он повернулся к Ноаху и Амиру: – Ну что, по-быстрому?

Амир отошел в сторонку, чтобы его не увидели рядом с косяком.

– Смешно.

– Извини, приятель. – Ноах взмахнул большими руками. – Баскетбольный сезон.

– Он еще не начался.

– У меня начался. Я уже месяц тренируюсь.

– Господи, когда же Эван вернется. – Оливер раздраженно покачал головой, достал из-за уха косяк и обернулся к собравшимся: – Будет кто?

Встали два парня.

– Барух ха-Шем, – сказал Оливер. – А то я уж боялся, что летом вас всех кастрировали.

Двое парней – один блондин-латиноамериканец, второй широконосый, в очках – направились за Оливером к дому. Я же следом за Ноахом нашел свободный стул и сел, чувствуя, что на меня все смотрят. Я заметил, что Софии здесь нет. Предвкушение, вихрившееся в груди, утихло.

– Познакомьтесь, – откашлявшись, властно произнес Ноах, – это Ари Иден. Он переехал из Нью-Йорка.

Я вежливо кивнул, жалко помахал рукой. За недолгими равнодушными улыбками не последовало ничего. Правда, сидевшая справа от меня девушка, блондинка с длинным тонким носом и внимательным взглядом, протянула мне руку:

– Джемма.

– Ари.

– Рада познакомиться. Ты только что переехал?

– Да.

Она скептически посмотрела на меня.

– Вау. Ты, наверное, готовишься к смихе?[65]

– Нет.

– Кажется, в Корал-Гейблс учат раввинов.

– Откуда мне знать.

– Просто ты так одет. – Она обвела рукой мой наряд: болотные штаны сидят мешком, поло болтается. Другие, казалось, следовали негласному кодексу: обтягивающие джинсы, белые кроссовки, футболки с V-образным или круглым вырезом, украшенные вызывающими рисунками.

– Хочешь сказать, я немодный?

– Извини, я не хотела тебя обидеть.

– Да что ты, так и есть. Я шучу. Видела бы ты меня до того, как я переоделся в это.

Она великодушно улыбнулась.

– Откуда ты знаешь Ноаха и парней?

– Я их не знаю.

– Не знаешь?

– То есть мы только что познакомились.

– Ясно. А Эвана знаешь? Где он, кстати?

– Я часто слышал это имя.

– Да кто его не слышал. Это же Эван Старк. Говоришь, откуда ты – с Верхнего Вест-Сайда?

– Нет. Вообще-то из Бруклина.

– Гм. – Джемма проверила сообщения в телефоне. – В Нью-Йорке его точно знают.

– Я не знаю.

– Не может быть. Он самый умный в школе. У него IQ под 190.

– Ничего себе.

– Да, учителя от него в восторге. С директором они лучшие друзья. Не говоря уж о том, что раньше Эван встречался…

– Мы с ним незнакомы, – перебил я.

У нее вытянулось лицо.

– А.

– Я сосед Ноаха, – добавил я, стремясь побороть ее разочарование.

Скучливый взгляд ее прояснился.

– Ноах лучший. Его все любят.

– Похоже на то.

– Я серьезно. Вообще все.

– И я понимаю почему.

– Ты знаешь, что он капитан баскетбольной команды? Он всегда был хорош.

– Догадываюсь.

– По-моему, у них это семейное. Его сестра играет в волейбол за колледж. И все равно. – Она придвинулась ближе: – Это правда, что о нем болтают?

– А что о нем болтают?

– Да много чего, все не упомнишь. Якобы они швыряли “ролексы” в океан. А их отцы – я, разумеется, не про отца Амира – вели торговые войны. Окей, скорее всего, это выдумки, мало ли что говорят, но вдруг?

– Мне правда нечего тебе сказать, – вежливо ответил я.

– Просто они… особенные, понимаешь? Обычные люди не могут просто так взять и приехать с ними на вечеринку, вот что я имею в виду, тем более… – она окинула меня взглядом, – если они только что переехали в наш город, скажем так.

Я не обиделся на ее намек. Она была права: достаточно пообщаться со мной полминуты, чтобы понять, до какой степени я категорически зауряден. Особенно в эти первые дни я часто воображал, каким меня, должно быть, видят люди – те, для кого социальный капитал прямое следствие богатства, ума, красоты и романтических достижений. Я представлял, как наблюдаю за собой со стороны: вот я сижу рядом с Джеммой, силюсь подобрать слова, отираю пот. Из прибежища этой второй сущности я наслаждался двумя новыми ощущениями: схожестью с людьми обычными и общением с людьми особенными.

Я посмотрел на Ноаха. Оживленно жестикулируя, он с помощью Амира рассказывал какую-то историю. Слушатели хохотали. Джемме передали кальян. Она чрезмерно глубоко затянулась и протянула трубку мне. Я отказался:

– Я не курю.

– Я тоже, – произнесла она. – Это не считается курением.

– Почему?

– Потому что от этого не поймаешь кайф. – Она затянулась еще раз, сунула мне мундштук. Я снова отмахнулся. – Как хочешь, – сердито сказала она, – он не вызывает рак.

Неожиданно вернулся Оливер, глаза у него были болезненно красные.

– Иден?

– Что?

– Рюкзак верни.

Я поднял с земли рюкзак, протянул ему, чувствуя тяжесть бутылки внутри.

– Не хочешь присоединиться ко мне и накидаться как следует?

Джемма вскочила на ноги:

– С удовольствием.

Оливер раздраженно моргнул.

– Я имел в виду тебя, мой новый друг, – пояснил он, не сводя с меня взгляда.

Джемма завистливо уставилась на меня.

– Нет, – пробормотал я, едва не лишившись дара речи от такого неслыханного предложения, – вообще-то я не…

Оливер закатил глаза и, потеряв ко мне интерес, обернулся к остальным:

– Кто хочет нажраться?

Его слова приняли благосклонно; затянувшись напоследок кальяном, гости (а с ними и я) перебрались на кухню, Оливер достал из рюкзака бутылку текилы “Хосе Куэрво”, ткнул мне в грудь красный стаканчик:

– Пей. – Оливер расплылся в дурацкой улыбке, взгляд его остекленел. – Если уж Амир бухает, тебе тоже можно.

– Не обращай на него внимания, – скривился Амир. – Он гонит.

Оливер отпил большой глоток.

– Между нами говоря, – прошептал он, когда Амир отвернулся, чтобы с кем-то поздороваться, – на его месте я бы уже и на крэк подсел. Неудивительно, что он пьет.

– Почему?

– Из-за ситуации в семье. Мама, дед. Сам увидишь. – Оливер поднял стаканчик и отошел от меня.

Подплыли две девицы. Первая, невысокая шатенка, не обращая внимания на меня, обняла Амира. Вторая, светло-рыжая, повыше ростом, оглядела меня с интересом:

– Что пьем?

– Вообще-то ничего, – ответил я.

– Текилу Оливера, – пояснил Амир.

Та девица, что обнимала Амира, выхватила у него стаканчик.

– У Оливера хороший вкус.

– Очень спорное утверждение, – возразил Амир. – И не увлекайся. Мы не хотим, чтобы было как в прошлый раз.

Голубоглазая рассмеялась. Та, что пониже ростом, с деланым возмущением шлепнула Амира.

– Дамы, это Ари Иден. Ари, это Лили, – Амир указал на невысокую, – и Николь, – он указал на вторую, улыбавшуюся с нескрываемым безразличием.

Лили отшвырнула пустой стаканчик, схватила Амира за руку:

– Пошли за добавкой?