Всё в моей голове - Виктор Иванович Чаплыгин

Через трое суток вернулись Степан с Иваном. Впереди на конях их сидели девицы. И действительно, ну, не красавицы, но приятные очень. Поселили казаков с «женами» в отдельной землянке. Девушки быстро привели в порядок помещение и перестирали вещи казаков. Теперь на них было и за порядком следить, и птицей заниматься, и пищу готовить на всех. Муха это дело одобрил, но сказал, что весной нужно им обвенчаться, а то как-то не правильно. Уже осенью поздней решил Муха взять с собой Федора – казака с соседней станицы – и выехать к себе. Но сначала они поехали к калмыкам, узнать, что говорят о пугачевцах на хуторах. А узнали они вот что: Екатерина Вторая, казнив многих участников восстания, теперь простила казаков, принимавших участие в этом мятеже. Узнав такое, но все равно, не сильно доверяя услышанному, они двинулись на Дон. Суток через трое им встретились первые казаки, ехавшие с женами на базар в волость, это были незнакомые им люди, поздоровались, те поинтересовались кто такие и куды. Муха и Иван назвались своими именами, и сказали, откуда они. Вот тут их ждала новость-оказывается родной брат Петра – Гриша теперь волостной атаман. Еле смог Петр удержаться от радости такой за братца. Но нужно было помолчать. Для себя безопаснее. На развилке разошлись их дороги, и встреченные казаки поехали в волость, а наши путешественники поскакали домой. С рыбаками договорились о переправе через Волгу и вот они уже близко к дому.

Под копытами коней нет-нет, да и хрустела морозная наледь в лужицах. Вчерашний нудный дождь размыл дорогу в грязь, а вот под утро все примерзло. Решили остановиться недалеко от станицы Петра в леску, у речки. Развели костер на берегу речки и постепенно начали согреваться, попивая согретого кипятку с лепешками.

– Пойдем в станицы к вечеру, так будет лучше, мало ли как повернется дело, – сказал Муха. – Если что, послезавтра здесь, на этом месте и зустренемся. Если кого не будет, не ждать долго, а уходить обратно в Землянки к робятам.

Родная станица Вани была недалеко от Петиной – не больше трех верст. А дома у него остались отец, и мать, и сестра. Правда его не прокляли как Петра, а проводили по-человечески. В сумерках они погнали коней к дому.

Глава 5

Дома в гостях

Петр остановил коня у калитки и посмотрел в светящиеся окна. Тени говорили о том, что в доме и отец, и матушка. Калитка скрипнула, когда ее открыл Петр, и залаяла собака, он ввел коня под уздцы во двор. На крыльцо вышел с фонарем отец – старый казак Алексей Иванович.

– Кто здесь? – крикнул он в темноту.

Петр ответил:

– Это я, батя, – подойдя близко к крыльцу, чтобы его могли рассмотреть. Упал фонарь на доски и отец сел на крылечко, ноги подкосились он неожиданности. Петр обнял старика, присев рядом.

– Ты прости меня, блудного. Очень я скучал о вас, прости.

– Мать! – крикнул старый казак, – Иди сюды, сынка встречай непутевого.

Глафира Семеновна вышла босая на крыльцо, всплеснула руками.

– Батюшки вы мои! Сынок! – и припала к груди Петра в слезах. А потом уже в горнице, за чаркой, Петр рассказал родным о своих приключениях, не забывая просить прощения. Узнал он, что действительно брата Гришу на кругу выбрали волостным атаманом. Но не зазнался, часто гостит у родителей.

– А вот тебе сынок с ним пока не нужно видеться, – сказал отец, – я его подготовлю и тогда, думаю, он не осерчает.

Узнал Петр и то, что царица простила после казней тысяч пугачевцев всех оставшихся участников мятежа и теперь их не трогают. Вернулся соседский казачек домой, правда, его не сильно милуют, но и не гонят.

– Вот такие дела сынок, – сказал старый казак, – останешься у нас или как? Что надумал?

Петя рассказал о своих друзьях и что там, на новом месте, они уже обустроились и жалко бросать начатое.

– Ведь там земли море свободной, и река есть, и лески. А вот жену хочу отсюда взять.

Мать улыбнулась:

– Все о Марфе думаешь? Она свободна, приходила к нам один раз, интересовалась, не было ли от тебя весточки. Хорошая она. Может и пойдет за тебя. Там у Антоновых бедность, сам-то старый совсем плох, а все на жене его, да на Марфе. Как они без нее?

– Но это хорошо, сынок, что ты приехал. Думаю, брат тебя простит. И попробую у него для тебя бумагу справить, чтобы он вас командировал на новые земли обосновываться.

– Ой, батя, спасибо тебе за такое, оно верное твое решение, я и сам об этом подумывал, да не знал, как вы меня встретите.

– Теперь в баню, она еще не остыла, – отец попросил жену принести чистое белье Петру и провел его в баньку. После стольких месяцев мытья в речке, да пару раз в нагретой воде в бочке, баня показалась Петру раем. В чистом белье он уснул на своей родной кровати богатырским сном.

Ивана встретили свои тоже хорошо. Оказывается, отцу сказали казаки, что были в рядах отряда, что гонялся за пугачевцами, видели Ваню, удиравшего в поле на коне, и что не убили его, он ушел. Поэтому ждали его дома и родители, и сестренка. Станичный атаман лояльно относился к бывшим пугачевцам, сам был не из богатеев, поэтому была надежда, что все будет хорошо. Блудного сына искупали из ушата, накормили, и он упал в свое родное лежко, забывшись легким, детским сном.

Глава 6

Сватовство и Салима

Утром старый казак Алексей Иванович сходил к Антоновым и пригласил их в гости. Антонов старший, хоть и плоховато себя чувствовал, но обещал зайти. Марфа сразу поняла причину визита и раскрасневшаяся сидела в углу, боясь поднять глаза. Когда ушел отец Петра, Аксинья обняла Марфу и сказала, что вот и пришло твое время замуж и покидать семью.

– Ты не думай Марфа, я справлюсь с хозяйством, да и старшая уже подросла, сумеем прожить. А тебе нужно быть с Петром, он ведь тебе нравится и сам он парень видный, да и семья его крепкая.

В общем, благословили ее приемные родители. Ах, как хотела Нино сказать об этих событиях своим родным в Грузию. Она скучала о них и давно простила им все их подлости по отношению к ней. Но те были далеко и свидится ли она сними, когда, она не