Дневник войны со свиньями - Адольфо Биой Касарес

Ему явно стало лучше. Долгий день, праздно проведенный дома, пошел на пользу. А не выходил он по совету Нелиды. В полдень, когда собрался пойти в ресторан, он столкнулся с ней в прихожей.

– Не выходите, – сказала девушка. – По-моему, вам сейчас выходить на улицу не следует. Сегодня отдыхайте и завтра совсем поправитесь.

– Ну, знаете, одним воздухом не прокормишься. А у меня нет сил даже вермишель сварить.

– Моя тетя Паула принесла мне коробочку пирожных. Могу я вас угостить?

– Если придете есть их вместе со мной.

– Нет, нет, только не это. Пожалуйста, не обижайтесь. Вы же знаете, люди-то какие.

Вот он и съел – сперва одно, потом второе и так все полдюжины, вкус дивный, и запил несколькими мате. Однако еда, видимо, оказалась тяжелой для желудка, он долго спал днем, спал, как бывало раньше. когда после сиесты просыпаешься и не знаешь, День сейчас или середина ночи. Вставши, снова выпил мате, тщетно ожидая, что Исидорито принесет приемник, который наконец был отдан в починку. Потом, собравшись с силами, сварил вермишель и поел ее с тертым сыром и вчерашним хлебом, запивая красным вином. Когда остались одни крошки, явился Джими.

– Я опоздал? – спросил Джими.

– Трудно поверить, но это так. Уже ничего не осталось.

– Ну не будешь же ты меня уверять, что у тебя не припрятано кое-что в буфете на десерт? Какая-нибудь запеканка? А может, плитка шоколада?

– Да уж ладно, есть шоколад Исидорито. Тебе это, правда, будет вредно.

– Не волнуйся, желудок у меня еще работает, – заявил Джими, быстро откусывая от плитки. – Надеюсь, вы из-за этого не поссоритесь? Кстати, сегодня вечером мы идем играть к Нестору, у него с сыном прекрасные отношения. Так будет безопаснее. Ты пойдешь?

Видаль подумал, что можно бы и пойти – ведь Нелида не узнает, к тому же неплохо будет пообщаться с мальчиками, немного проветриться, рассеяться, а то после целого дня безделья да еще от чувства тяжести в желудке стали возникать мрачные мысли.

– На улице все так же холодно? – спросил он.

– Оденься потеплей, а то похоронные венки нынче дороги.

Видаль накинул на плечи старенькое пончо, и они вышли в темноту.

– Что с тобой? – спросил Джими. – Идешь весь согнутый.

– Да ничего. Боль в пояснице.

– Годы, старина, годы. Кто поумней, заранее смекает, как бороться со старостью. Коли думать о ней, тоска берет, духом падаешь, люди это замечают, говорят тебе, что сдаешься прежде времени. Коли забываешь о ней, тебе напоминают, что каждому овощу свое время, и называют тебя смешным старикашкой. Нет, против старости нет лекарства. Смотри, там на углу толпится народ, небось какая-нибудь уличная компания, или, как их называют, карательный пикет… Давай-ка лучше повернем в обход, чтоб с ними не встречаться.

– Да, со всем можно смириться. Как ты думаешь, два старых, почтенных аргентинца времен нашей молодости стали бы унижаться до таких предосторожностей?

– Ну, знаешь, в то время все были задиристые, а впрочем, когда их никто не видел, может, и они смирялись.