Я и моя судьба - Лян Сяошэн

– Вы уже того?

– Много раз, – искренне сообщила я.

– Наслаждайся как следует, – улыбнулась она, – и перестань уже так часто бегать ко мне, оставайся почаще с ним.

Как-то раз после обеда передо мной совершенно неожиданно нарисовался приемный отец.

Первое, что он мне сказал, так это «моя дочь в прекрасной форме».

Я удивленно спросила, что привело его в Шэньчжэнь.

Он решил не вдаваться в подробности и сказал, что приехал по службе, – будучи человеком, который всегда старался уйти от прямого ответа, он сперва нахмурился, после чего неохотно выдавил из себя улыбку.

«Не умеешь обманывать – так не берись, зачем ставить себя в дурацкое положение? У тебя ведь на лице все написано, неужели не знаешь?» – неоднократно насмехалась над ним мама-директор.

«Почему не знаю? Конечно, знаю, – отвечал он, – но это моя природная особенность, и поскольку меня это не напрягает, меняться я не собираюсь. Сознательный показ своих чувств – это тоже своего рода позиция, к тому же это вызывает у людей какую-никакую, а симпатию».

И действительно, когда отец принимал дома визитеров, те мало того что не обращали внимания на выражение его лица, так еще и просительно улыбались, сочувственно входя в его положение.

Когда отец сказал, что приехал в Шэньчжэнь по службе, на его лице появилось именно такое выражение.

Поэтому я догадалась, что он пожаловал именно по мою душу.

Отец сказал, что уезд Юйсянь должен наградить меня за то, что своим супермаркетом я сделала рекламу всему Шэньсяньдину.

Он произвел инспекцию магазина, расспросил о доходах и одобрительно закивал:

– Неплохо, неплохо, у моей дочери собственный бизнес.

– Ну, бизнес – это громко сказано, это всего лишь способ заработать на жизнь, – ответила я.

– Многим молодым людям заработок дается очень нелегко, – наставительно произнес он. – Став индивидуальным предпринимателем, каким бы скромным ни было твое дело и каким бы заурядным ни выглядело, ты должна относиться к нему серьезно. Без должного усердия любое дело обречено на провал. Любой бизнес начинается с малого.

Я уже так давно не слушала его наставлений, что мое сердце наполнилось радостью.

Взглянув на пристроенный этаж, он спросил:

– Так, значит, ты со своей подругой Ли Цзюань спишь наверху?

– Да, – ответила я.

По его тону я поняла, что он все еще не развеял сомнений относительно нашей ориентации. Но меня это никак не задело, я лишь чувствовала, что папа-мэр смешной и очень милый.

– Можно подняться посмотреть? – спросил он, глядя наверх с выражением вежливого детектива.

– Конечно, можно, прошу, – с готовностью ответила я.

Поскольку он был мужчиной рослым, то передвигаться по спальне ему бы пришлось разве что по-пластунски. Поэтому он не стал чрезмерно любопытствовать, вовремя остановился на ступеньках и лишь окинул комнату взором.

К тому времени я каждую ночь проводила вместе с Сяном, поэтому наши матрасы были сдвинуты вместе.

Когда он коснулся ногой пола, я заметила, что лицо его полно беспокойства и печали. И, как и всегда, он даже не собирался этого скрывать.

Только было я собралась объяснить, что к чему, как в магазин вошел Сян.

Я тут же представила его отцу:

– Это мой молодой человек, можно даже считать, что будущий муж.

– Правда? – серьезно переспросил он.

Гао Сян уже давно был наслышан от меня о приемном отце, поэтому уже догадался, кто перед ним стоит, и, улыбнувшись, сказал:

– На самом деле свидетельство о браке – это единственное, чего не хватает нашим отношениям.

Слова Гао Сяна окончательно развеяли подозрения отца касательно моих лесбийских наклонностей. А ведь это подозрение портило ему настроение, словно застрявшая в горле рыбья кость. Появление Сяна избавило меня от необходимости что-то объяснять; а самое главное, отец вдруг просветлел и с его лица наконец-то исчезло мрачное выражение.

Мужчины представились друг другу, при этом не только обменялись рукопожатием, но даже обнялись.

Услышав, что Гао Сян фотограф, отец заинтересовался и напросился к нему в мастерскую.

В фотостудии Сян выложил изданный им фотоальбом с монографией, а кроме того, показал будущему тестю свои дипломы, отчего тот пришел в бурный восторг и даже не сдерживал свою радость.

За ужином они о чем только не говорили: и о фотографиях, и о пейзажах разных мест, и о климате, и о бытовых привычках разных народов, и об охране исторических памятников, и об экономике в сфере туризма, и о борьбе с бедностью, и еще много-много о чем. Разговор был настолько увлекательным, что не прерывался ни на минуту, я едва могла вставлять отдельные фразы.

Ночевал отец в фотостудии вместе с Гао Сяном. Это в который раз доказывало, что так называемая поездка по службе являлась не иначе как выдуманным предлогом – если бы он приехал в Шэньчжэнь по делам, то сложно представить, чтобы человек его статуса остался бы на ночевку у частного лица.

На следующее утро, едва увидев меня, отец радостно воскликнул:

– Дочка, отец поздравляет тебя, ты нашла идеальнейшую половинку!

Уж не знаю, о чем там они еще говорили с Гао Сяном, но у отца возникло ощущение, что он встретил настоящего друга, он был очень этому рад и жалел лишь о том, что этого не произошло раньше.

После обеда он вызвался навестить Ли Цзюань.

Его просьба не имела никакого отношения к его прежним подозрениям относительно наших связей. Поэтому веских причин запретить ему идти в больницу у меня не нашлось.

Ли Цзюань уже окрепла и могла садиться, чтобы поговорить.

Когда мой отец пришел к ней, она, естественно, очень обрадовалась и с удовольствием поддерживала беседу. Цзюань прекрасно налаживала отношения с людьми, и чем старше и значимей был собеседник, тем уважительнее и чистосердечнее она вела себя с ним. Что же касалось отца, то с простыми людьми он всегда становился более приветливым. К тому же ему нравились открытые молодые люди, поэтому они с Цзюань прекрасно провели время.

Уже перед уходом отец ей сказал:

– Цзюань, будь добра, хорошенько присматривай за Ваньчжи.

– Ах, дядюшка, спасибо за доверие, но все это время именно Ваньчжи присматривает за мной, – ответила Цзюань.

– Сейчас так и должно быть, я имею в виду в будущем, надеюсь, ваша дружба продлится всю жизнь.

– Ваньчжи по характеру напоминает мне Бай Сучжэнь[88], я бы хотела быть ее служанкой, – ответила Цзюань.

– Ну-ну-ну…

Это сравнение повергло моего красноречивого отца в полное замешательство, не зная, что и сказать, он не сдержался и поцеловал ее в лоб.

Когда мы уже шли по коридору, отец сказал:

– Судя по тому, что Ли Цзюань, жертвуя жизнью, бросилась на