Плач умирающих звёзд - Стейс Крамер

Кинг и внутренне изменилась. Эл совсем не та, что была раньше, не та, которую так болезненно-преданно полюбила Рэми. Перемены в Эл возникли не на пустом месте. Она поддалась влиянию извне. Какая-то сила воздействовала на нее. А все, что касается силы, непременно относится к Диане… Не ожидала Рэми, что Диана и Эл смогут так крепко сдружиться. Видеть, как подруга расцветает, освобождается от ее власти, опеки, было не радостью, а горьким напоминанием о собственной уязвимости.

– Я больше не вижу смысла в том, чтобы общаться с ними, – грозно проговорила Рэмисента. – Им нельзя доверять. Они все снюхались с Дилэйн, даже Диана! Я устала закрывать на это глаза! Они предали нас. С предателями нам не по пути. Я ради тебя терпела их, но больше не могу. Не могу! Боль от их близости разъедает меня изнутри! Особенно меня разочаровала Брандт… Как она могла вернуться к Никки, после всего что было?! Диана же кремень, железище! Да гниль она болотная! Тянет их друг к другу. Тянет! Подобное к подобному! Ненавижу!

Глядя на Рэми, казалось, что ее в самом деле мучает физическая боль. Как будто ядом она была отравлена или в каком-то органе ее был смертоносный разрыв. Она сгорбилась, обхватила себя руками. Лицо ее побледнело, в каждой черточке его изобразилось отчаяние, глубокое и всепоглощающее, словно корни старого дерева, вросшее в самую душу.

– Рэми… может, тебе снова лечь в клинику? По-моему, ты не в себе. Мне совсем не нравится ход твоих мыслей! – пролепетала Эл, почти не помня себя от страха.

– Слушай и не перебивай! – гаркнула Рэми, а потом резко смягчилась, стала подобострастно и с кротостью обращаться с Эл: – Нам с тобой больше никто не нужен. ОНА не понимает тебя так, как я. Она видит лишь внешнюю оболочку, поверхностный блеск. А я вижу тебя насквозь, вижу твои страхи, скрытые желания. Мы с тобой одно целое. Не станет меня, не станет и тебя. Помнишь, ты сказала мне, что я твоя родная душа, что никто не заменит тебе меня? Ты соврала мне?

– Нет… Разумеется, нет.

– Тогда ты готова отказаться от Дианы? Я прошу тебя об этом. Твоя родная душа просит тебя об этом.

– …Хорошо, Рэми, – сказала Эл. Вся душа в ней перевернулась в этот момент.

– И если Диана задумает что-то против меня, ты ведь поможешь мне остановить ее? – Рэми подошла вплотную к Элеттре. Она стала всматриваться в ее лицо жадным, немигающим, воспаленным взглядом, мучительно-напряженно ожидая ее ответа.

* * *

– Калли, я пошла, – сказала Диана, выйдя из ванной. Но свое дело, из-за которого она решилась покинуть школу в сумерки, ей пришлось экстренно отложить ради Калантии. Та стояла у своего комода. У ее ног лежала книга, а в руке была фотография, на которой Калли и Руди, нарядные и обнимающиеся, стоят под вывеской «Осенний бал».

– Ужасное пристрастие у меня – хранить фото в книгах, чтобы потом случайно натыкаться и довольствоваться приятным чувством ностальгии. Весточки забытого счастья… Меня сейчас как будто убили, – сказала Калли, и на лице ее показалась полубезумная, жалобная улыбка.

– На твоем месте я бы выбросила это, – строго сказала Диана, но при этом грустно и понимающе глядя на Калли.

– Выброси. – Калли протянула ей снимок. – Я не могу.

Диана смело откликнулась на просьбу Калли, но та вдруг заверещала:

– Нет! Я передумала, верни! – Калли уронила слезу, когда фото снова оказалось в ее руках. – Я буду разговаривать с ней.

– С фотографией? – спросила Диана, высоко подняв бровь.

– С Калли. С той Калли. Ее глаза светятся счастьем, которого больше нет… Та Калли не бросила Руди. Она бережет его. – Затем Калли поднесла фото к губам. – Я смогу целовать его хоть так…

– Не сможешь. Смирительная рубашка помешает тебе, – улыбнулась Диана. Калли заплакала еще сильнее, прижав «весточку» к груди, и улетев разумом в бескрайние просторы тоски. Диана обняла ее. – Ну все, все, хватит, милая. Хватит. Дыши. Глубоко вдохни, выдохни. Да, сейчас больно, я понимаю. Как будто сердце вырвали, правда? Но это пройдет, я тебе обещаю. – Диана обращалась больше к себе, нежели к Калли. Ее саму раздирала та же боль, только Диана очень хорошо умела прятать свои чувства от окружающих. – Главное – извлечь из этого урок и больше не повторять таких ошибок. И, возможно, когда-нибудь, когда Руди будет готов, ты сможешь снова прийти к нему, и он даст тебе шанс… Но сейчас дай ему время. И себе тоже. Не падай духом.

К тоске Калли теперь примешивалось еще и горестное сознание своей вины перед Дианой. Да, по виду Дианы и не скажешь, что она страдает, но Калли нутром чуяла, что в действительности происходит в ее душе. Тот же синдром отмены.

Судьба любит выступать в роли воспитателя. И когда ее «детеныши» начинают без устали проказничать, то та обходится с ними самыми суровыми мерами воспитания. Долго же Калли предстоит влачить безрадостные дни, не расставаясь с памятью о своем злодеянии против подруги.

– А теперь за дело! – Диана опомнилась, отпустила Калли и побежала к двери.

– Я никак не могу понять твой замысел, – сказала Калли, едва отойдя от рыданий. – Ну найдешь ты того водителя, а дальше-то что? Как ты этим поможешь Никки?

– Никки уже ничем не помочь. Я просто хочу разобраться для себя.

– Диана, ты одержима абсолютно бесполезной идеей.

– Может и так.

– Не только я примерю смирительную рубашку…

* * *

Каждый день, по несколько часов, Диана проводила, стоя у дороги и высматривая машину, что описала Никки. Никки сказала, что тот самый водитель возвращался с работы, следовательно, по этому маршруту он ездил часто, и возможность перехватить его определенно была. Никто из ее свиты (да и сама Диана) не понимал, зачем она это делает. То ли все дело в банальном любопытстве, то ли произошло что-то такое, что заронило в душу Дианы сомнения относительно вины Никки, или же в этом есть кое-что интуитивное, либо посланное высшей инстанцией, что вело Диану к разгадке или очередной тайне…

Нам с вами уже хорошо известно, насколько Диана Брандт строптива. Подруги смеялись над ней, отговаривали ее, но она была верна себе и своей задумке. Даже капризная мартовская погода ее не останавливала. Несколько раз Диане пришлось простоять до глубокой ночи под ледяным дождем. Ветер хлестал ее по щекам, превращая их в багровые, а Диана так и стояла неподвижно, вглядываясь в серую ленту шоссе. Мимо проносились грузовики, обдавая ее грязью из-под колес. Легковушки, спешащие по своим делам, лишь на мгновение задерживали