Илиада - Гомер

Им, как своей головой, дорожил. И его погубил я!

Гектор, убивши, доспех с него снял превосходный, огромный,

Диво для взоров, — блистательный дар от бессмертных Пелею

В день, как тебя на постель они бросили смертного мужа.

О, почему не осталась ты жить меж богинями моря!

О, почему и Пелей не избрал себе смертной супруги!

Вот и теперь ожидает тебя бесконечное горе

О погибающем сыне, которого ты не увидишь

В доме отеческом, ибо мне дух мой никак не позволит

Жить и общаться с людьми, пока ненавистный мне Гектор

Первым под пикой моей не погибнет и дух не испустит,

За ограбленье его заплативши мне страшную пеню!»

Сыну в ответ, заливаясь слезами, сказала Фетида:

«Близок же, сын мой, твой смертный конец, если так говоришь ты!

Тотчас за Гектором вслед и тебе ведь конец уготован!»

В сильной печали в ответ ей сказал Ахиллес быстроногий:

«Рад умереть я сейчас же, когда от опасности смертной

Друга не мог защитить я! Далеко от родины милой

Пал он, — и в этой беде я на помощь ему не явился!

В милую землю родную обратно уж я не вернуся,

И ни Патроклу я светом не стал, ни товарищам прочим, —

Всем тем многим, которых избил шлемоблещущий Гектор.

Праздный, сижу у судов я, земли бесполезное бремя, —

Я, сильнее которого нет никого меж ахейцев

В битве, хотя на собраниях есть и другие получше.

О, да погибнет вражда средь богов и средь смертных, и с нею

Гнев да погибнет, который и мудрых в неистовство вводит!

Много слаще, чем мед, стекает он в грудь человека,

После того же все больше в груди разрастается дымом.

Так и меня вот разгневал владыка мужей Агамемнон.

Но, как бы ни было горько, об этом теперь мы забудем,

Пред неизбежностью дух свой в груди укротив поневоле.

Против губителя мне дорогой головы выхожу я, —

Гектора! Смерть же без страха приму я, как только ее мне

Зевс пожелает послать и другие бессмертные боги.

Смерти не мог избежать и Геракл многомощный, который

Был наиболее дорог владыке Крониону-Зевсу:

Все-таки Геры вражда и судьба одолели Геракла.

Так же и я, если доля такая меня ожидает,

Лягу мертвым. Но нынче уж славу себе я добуду.

Многих жен полногрудых, — троянок, а также дарданок, —

Многих заставлю я слезы руками обеими с нежных

Щек своих вытирать, исходя в громогласных рыданьях!

Скоро увидят, что долгие дни отдыхал я от боя!

И не удерживай, мать, как ни любишь! Ничем не преклонишь!»

Сереброногая так отвечала Фетида богиня:

«Что же, все это верно, мой сын дорогой! Благородно

Быструю смерть отражать от товарищей, в битве теснимых.

Но ведь доспехом прекрасным твоим овладели троянцы,

Медным, блестящим. На плечи надев, шлемоблещущий Гектор

Им величается ныне, хотя, полагаю, не долго

В нем красоваться придется ему: уж близка его гибель.

Ты же, сын мой, смотри, не бросайся в аресову свалку

Прежде, чем вновь у себя ты меня не увидишь глазами.

Завтра сюда с восходящим я солнцем к тебе возвращуся

И принесу от владыки Гефеста доспех превосходный».

Кончивши так, отвернулась Фетида от милого сына

И обратилась к морским своим сестрам с такими словами:

«Вы погрузитесь теперь в широкое лоно морское

И, повидавши там старца морского в родительском доме,

Все расскажите ему. А я на Олимп многоглавый

К мастеру славному тотчас отправлюсь, к владыке Гефесту,

С просьбой, чтоб сделал он сыну доспехи, достойные славы».

Так им сказала. И в волны морские они погрузились.

Мать же Пелида сама направила путь свой к Олимпу,

Чтоб принести от Гефеста оружие милому сыну.

Ноги богиню несли на Олимп. Между тем аргивяне

С криком ужасным бежали пред Гектором мужеубийцей

И к берегам Геллеспонта домчались, к судам своим быстрым.

Не удалось бы уж больше красивопоножным ахейцам

Из-под обстрела увлечь ахиллесова друга Патрокла, —

Ибо настигли опять его тело и люди, и кони

С Гектором, сыном Приама, похожим на бурное пламя.

За ноги трижды хватал шлемоблещущий Гектор Патрокла,

Тело желая увлечь и троянцев зовя на подмогу.

Гектора трижды Аяксы, дышавшие бурною силой,

Прочь отражали от трупа. Но, в силе своей убежденный,

Гектор упорно то в свалку бросался, то криком могучим,

Остановившись, своих ободрял. Отступать же не думал.

Так же, как рыжего льва пастухи полевые не в силах

Прочь отогнать от добычи, какую, голодный, поймал он,

Так же и оба Аякса воинственных были не в силах

Гектора, сына Приама, отбросить от тела Патрокла.

И овладел бы он им, и покрылся б великою славой,

Если бы схожая с ветром Ирида к Пелееву сыну

С вестью, чтоб выступил в битву, с Олимпа бегом не явилась

Тайно от Зевса и прочих бессмертных. Послала Ириду

Гера. Пред сыном Пелея предстала она и сказала:

«Встань поскорей, Пелеид, ужаснейший между мужами!

Тело Патрокла спаси! За него пред судами ахейцев

Бурная сеча пылает. Бойцы убивают друг друга.

Мужи-ахейцы хотят отстоять непременно Патрокла,

Мужи-троянцы в открытый ветрам Илион его тело

Рвутся увлечь. Упорнее прочих похитить Патрокла

Рвется блистательный Гектор. Он голову хочет Патрокла,

С нежной срубив ее шеи, на кол водрузить в Илионе.

Живо вставай же, не медли! Подумай, какой тебе будет

Стыд, если станет Патрокл игралищем псов илионских!

Страшный позор тебя ждет, если труп изуродован будет!»

К ней обратился тогда Ахиллес быстроногий с вопросом:

«Кем из богов ты, Ирида богиня, мне послана с неба?»

Скоростью равная ветру, ему отвечала Ирида:

«Гера меня посылает, преславная Зевса супруга,

Тайно. Об этом не знает ни Зевс, на высотах царящий,

Ни кто-нибудь из богов остальных, на Олимпе живущих».

Ей отвечая, промолвил тогда Ахиллес быстроногий:

«Как же я выйду на битву? Доспех мой в руках у троянцев

Милая мать запретила мне в битву мешаться, доколе

Снова сюда не вернется, и я ее здесь не увижу.

Мне обещалась она принести от Гефеста доспехи.

Здесь же ничьих я не знаю, которые мог бы надеть я.