Дом разделенный - Перл С. Бак

глинобитной стене, а Мэй Лин так и стояла на пороге. Они оба с тревогой посмотрели на залитые лунным светом поля. Была почти середина месяца, и луна в небе казалась очень яркой и круглой. Пока они смотрели на землю и небо, повисшая между ними тишина становилась все тягостнее. Наконец Юань не выдержал, сердце его так горело и тянулось к этой девушке, что он должен был сказать ей хоть что-то, пусть самые обыденные слова, услышать собственный голос и ее ответ, иначе он боялся совершить глупость – протянуть руку и дотронуться до той, что его ненавидела. Поэтому он, запинаясь, выговорил:

– Я рад, что ты пришла… Ты так помогаешь отцу.

На это она спокойно ответила:

– Я рада помочь. К тому же я хотела приехать.

Сказав так, она вновь погрузилась в долгое молчание.

И опять Юань обратился к ней первым, стараясь говорить вполголоса, потому что вокруг стояла тишина:

– Как думаешь… страшно ли жить в таком одиноком месте? Ты испугалась бы? Я раньше думал, что здесь очень хорошо… В детстве, то есть… А теперь вот не знаю…

Мэй Лин окинула взглядом сияющие поля, серебристые соломенные крыши деревушки и задумчиво ответила:

– Мне кажется, я могу жить где угодно, но таким людям, как мы, лучше жить в новой столице. Я все думаю о ней. Хочу там побывать. Хочу там работать… открыть больницу, может быть… Добавить свою жизнь к ее новой жизни. Это хорошее место для нас… Для новой молодежи…

Она помедлила, запутавшись в своих мыслях, а потом вдруг тихо засмеялась. Юань, услышав ее смех, посмотрел на нее, их взгляды встретились, и в тот миг они забыли об умирающем старике, о земле, на которую больше нельзя было надеяться, забыли обо всем – лишь этот взгляд имел значение. И Юань прошептал, все еще неотрывно глядя в глаза Мэй Лин:

– Ты сказала, что ненавидишь меня!

Она ответила, затаив дыхание:

– Я действительно тебя ненавидела, Юань… Но только тогда, в тот миг…

Ее рот чуть приоткрылся, пока она смотрела на Юаня, и они все глубже заглядывали друг другу в глаза. Юань не мог оторваться от ее глаз, пока не заметил случайно кончик ее языка, которым она коснулась губ, и тогда его взгляд опустился на ее губы. Внезапно он ощутил жжение в собственных губах. Однажды их уже целовала женщина, и тогда ему стало нехорошо… Но эти губы так его манили! Неожиданно он со всей ясностью осознал, что никогда и ничего не хотел так сильно, как этого поцелуя. Только одна мысль билась у него в голове, только одно желание. И тогда Юань быстро склонился к Мэй Лин и прижался губами к ее губам.

Она стояла прямо и спокойно, не сопротивляясь, давая ему попробовать свои губы. Эта плоть казалась ему не чужеродной, а своей, родной… Наконец Юань отпрянул и взглянул на Мэй Лин. Она тоже посмотрела на него, улыбаясь, и даже в лунном свете он увидел, что щеки у нее порозовели, а глаза сияют.

Тогда она сказала, стараясь подавить в голосе волнение:

– Ты выглядишь иначе. Непривычно видеть тебя в длинном халате.

Минуту он не находил ответа, удивляясь, как она может спокойно говорить после такого прикосновения, как может быть настолько невозмутима – Мэй Лин по-прежнему стояла, сцепив руки за спиной. Наконец он выдавил:

– Тебе не нравится? Я похож на крестьянина…

– Нравится, – просто ответила она и, помедлив, добавила: – Тебе идет… Смотрится естественней, чем заграничное платье.

– Если хочешь, – с жаром отозвался Юань, – я всегда буду носить только халаты!

Она покачала головой и, вновь улыбнувшись, сказала:

– Не надо… Лучше то одно, то другое, согласно случаю… Незачем всегда быть одинаковым…

И вновь они молча посмотрели друг другу в глаза. О смерти они начисто забыли; смерти для них больше не существовало. Но надо же что-то сказать, думал Юань, иначе как еще вынести этот открытый, выразительный взгляд?

– То… то, что я сейчас сделал… Это заграничный обычай… Если тебе не понравилось…

Юань готов был молить ее о прощении, если поцелуй ей не понравился, а потом он вдруг задался вопросом, поняла ли она, что означал его поцелуй. Но ему не удалось вымолвить ни слова, и он молчал, по-прежнему глядя на Мэй Лин.

Тогда она тихо произнесла:

– Не все заграничное плохо!

И вдруг низко склонила голову, благопристойно потупив очи долу, будто скромница из прошлого. Юань увидел, что ресницы ее дрогнули, и испугался, что сейчас она отвернется и уйдет, вновь бросив его одного.

Нет, Мэй Лин не ушла. Она храбро расправила плечи, вскинула голову и вновь прямо, открыто и с улыбкой посмотрела ему в глаза.

Тогда сердце Юаня стало шириться и расти в груди, и росло до тех пор, пока не заполнило все тело. Он рассмеялся в ночную тьму. Чего же он раньше так боялся?

– Нам двоим… – сказал он, – …вместе нам ничего не страшно!