Перемещенные - Сания Биккина

– Итак, Лили. Расскажите про пожилых людей.

– А что рассказывать?

– Как вам живется? Что вы чувствуете? – Кажется, я точно не знаю, что спрашивать.

– Живется мне нормально.

– Что вам помогает?

– Я вот начала изучать историю этого города. Она очень интересная. И порт, и архитектура. Легенды местные интересные. Мне это помогает переключиться, привыкнуть к новому. Даже полюбить.

– А как же припадки по ночам? Вы стыдитесь их?

– Э-э-э-э-э… Э-э-эм… Наверное. Ты спрашиваешь, и я вот думаю, что должна стыдиться. Но это не припадки…

– Что вам больше нравится: молодость или как сейчас? В молодости же лучше?

Лили замирает ненадолго, а потом начинает снимать петличку.

– Знаешь, я, наверное, плохой человек для фильма твоего, я не знаю, что надо говорить правильно.

– Ну мы же просто записываем.

– Я не буду, наверное.

Как же меня это бесит. Человек просто боится всего. Даже интервью.

Вторая попытка с Даниэлем.

– Добрый день, мы говорим сегодня про пожилых. Как вам тут?

– Мне тут отлично! Я нашел друзей и подруг. Мы сделали клуб новостей, обсуждаем мировые новости иногда. Я помогаю людям руками, ремонтирую что-то по мелочи. Там-сям, так сказать. Бывает, весь день занят.

– Вы чувствуете, что жизнь проходит мимо?

– Нет.

– Ну вы же живете за чужой счет, все тут такое непривычное, лагерное…

– Я стараюсь приспособиться. Я в молодости вот из-за всего переживал, все хотел идеала достичь. Чтобы по высшему уровню. А потом стал спокойнее. Я просто стараюсь каждый день прожить как свой лучший день.

– Какой лучший день? Вы же взаперти. – Я даже забываю, что я интервьюер, мне кажется, что я просто должна вывести Даниэля на чистую воду.

– Ну уж! Я не взаперти даже физически. А в своей голове я вообще свободен.

– Как вам больше нравится жить: сейчас или в молодости?

– Глупый вопрос, давай следующий.

– Э-э-эм… мм… хорошо. От чего вы страдаете больше всего в пожилом возрасте?

Даниэль начинает хохотать. Портит мне интервью, вот честно. Мне нужна тема про проблемы пожилых. А не про его лучший день.

– Аделия, дружочек. А ты точно готовилась? Где ты вопросы взяла?

– Я готовилась, – отвечаю гордо, и мне кажется, что взросло. – У меня написана концепция, все идеи, план, раскадровки даже. Я две недели готовилась.

– Дак это ты с бумажкой переписывалась, выходит? Концепция, план… – Даниэль делает паузу и чешет своим кривым пальцем лоб. – Ты же к людям шла. Ты людей себе как представляла? Как страничку в интернете или чат-бот? Ты нам вопрос, а мы тебе бу-бу-бу, ответ какой-то правильный?

– Вы знаете, что такое чат-бот?

– Ну вот опять… Нет. Мы все тут умеем только в пещерах жить. И хотим поскорее умереть. И ничего, конечно, не знаем. Аделия! Ну ты бы хоть приложила капельку любопытства к людям. Что ты всех видишь-то какими-то стереотипами? Или как оно правильно сказать…

– А про костыли вас можно спросить?

– А какая у тебя цель фильма? Что ты там в бумажку свою написала?

– «Показать трудности современных пожилых людей в сложных жизненных обстоятельствах». – Я даже глаза прикрыла, чтобы вспомнить и сказать слово в слово, как в концепции написано.

– Ну и показывай тогда. Как что узнаешь – мне расскажи. Может, я хоть пойму чего-то про трудности и жить стану правильно, как нормальный пожилой. А нет ли у тебя печенья?

Даниэль принимается пить чай, который вообще-то я ему принесла, и всем своим видом показывает, как он наслаждается. Я убираю телефон и снимаю петличку.

Они что, сговорились? Почему они не могут нормально сделать мне материал? Они же сами согласились, сами вызвались. Я сразу говорила, что мне нужна социальная тема. Они знают, что это на конкурс. Интересно, что сделала бы мама в этой ситуации? Как она снимает свои фильмы? Может, поэтому она такая нервная? Потому что люди вокруг не делают нормальный материал? Я не понимаю, как задавать вопросы, чтобы они работали на мою концепцию и раскрывали тему возраста.

Иду к Ирме, она уже давно ждет, хотя мы договаривались на конкретное время. Она тоже надела бусы – тоже хочет быть красивой. Мы садимся в нашей комнате, ставлю телефон на настольный штатив и настраиваю микрофон.

– Ирма, мы будем говорить про пожилой возраст.

– Ох, это так трудно – быть старой!

Ура! Ирма говорит то, что надо!

– Что вас больше всего беспокоит?

– Ко мне все ужасно относятся, воруют мою еду. Я постоянно в одиночестве.

– Что вас разочаровало в старости?

– Что я не получаю уважения и сочувствия.

– А чем старость хуже молодости?

В этот момент заходит Рая и очень серьезно смотрит на меня.

– Аделия, ты что делаешь? – с нажимом спрашивает она.

– Интервью. У нас начало получаться.

– Мне Даниэль сейчас рассказал про ваши съемки, это нехорошо. Детка, давай это обсудим?

Да что такое! Я же пытаюсь хоть что-то сделать. А они – «детка, птенчик, дружочек». Я вообще-то взрослая и довольно неплохо соображаю. Я все подготовила, я все продумала.

Съемки с Ирмой пришлось свернуть. Но хоть что-то записали – и то хорошо. Она, кстати, единственная сказала по делу.

Рая смотрит на меня и хмурится. Я не знаю, куда деться от этого взгляда. Очевидно, что с ней интервью лучше даже не начинать.

– Детка…

– Я не детка!

– Прости. Аделия. Надо было сначала обсудить с тобой идею. Хочешь, вместе подумаем над вопросами?

– Нет. Это мой фильм! И я его доделаю.

– Хорошо… Но ты пойми, это странные разговоры. Ладно Даниэль, его сложно смутить. Но некоторых людей можно очень-очень сильно ранить такими вопросами. Когда мы спрашиваем людей про их жизнь, важно делать это бережно.

– Вас вон хоть я спрашиваю. А меня вот никто не спрашивает про мою жизнь. – У меня наворачиваются слезы на глазах.

– Хочешь, я спрошу? Как ты?

– Я просто не понимаю, – начинаю я и почти плачу. – Почему мне все время так плохо? Мне так плохо в этом лагере, плохо в школе. Теперь проект не получается. Вы меня критикуете. Как будто все считают меня недоделанной. И я сама тоже так считаю – то мне тоскливо, то я злюсь. То не могу плакать, то слезы ручьем. Громких звуков боюсь. Я стольким людям сделала плохо, хотя и не хотела этого. Мне кажется, я больше никогда не почувствую себя хорошо. Как будто моя жизнь закончена. Все бесполезно!

– Деточка… Деля. Это же очень нормально! – говорит Рая.

– Нормально? –