Жизнь по чужим правилам - Ольга Тиханова

И тут как вор из-за угла: «А того ли я хочу?!»

Ответ пришел почти сразу.

Ожидая результаты, абитуриенты бегали за всякой всячиной в ближайшую «стекляшку» – магазин у метро, чуть больше ларька, где продавали все подряд. Ира с подружкой решили взять по банке колы с чипсами. Когда же еще увлекаться вредной едой, если не в молодости? Позже не получится, после отметки «двадцать пять» тебе уже призывно машут рукой ПП и прочий ЗОЖ.

Зашли, встали в очередь. Тесно, жарко, ощущение, что все друг у друга на головах. Тем удивительнее было обнаружить бабушку, которая нарисовалась в дверях и, уверенно расталкивая будущих студентов, шагнула в глубь «стекляшки». Оказалось, почти у самой стены стояла ширма, отгораживающая какой-то угол от остального помещения. Края не доходили до потолка, за счет чего общий свет проникал внутрь. На одной из стенок было вырезано некое подобие окна-выдачи с закрытыми ставнями.

Бабуля принялась стучать в окно. Ширма сотрясалась в такт ее ударам и только усилием воли держалась на месте. Наконец дверца окна вывалилась вперед, и из темноты возникло широкое, уставшее, в красных пятнах лицо женщины «за сорок».

– Опять неправильно! Гляди! Хожу и хожу только, – бабушка ткнула в лицо пакет.

Из окна выросли полные руки, взяли пакет, извлекли из него какую-то тряпку, утянули за собой в глубь ширмы. Видимо, чтоб там развернуть.

Бабушка засунула голову в окно, вслед за исчезнувшей там женщиной, и продолжила отповедь:

– Шов! Шов-то разошелся! А? Смотри-ка… Вона!

– Где? А, это? Не разошелся, не. Нитки просто отошли, три стежка, – гудело из окна.

– Не знаю, что там отошло, а с дыркой мне не надо!

– Да нет дырки. Три стежка мелких. Иголка не пробила, видно… Перешью сейчас.

– А криво почему? Смотри! Вона! – она занырнула в окно руками. – Видишь? Во! Шов идет тута, а потом вверьх. А?

– Это же изнанка. Машинка барахлит, соскочила. Там же никто не увидит.

– А мне что твоя машинка! Что ж, раз наничку, то можно криво?! Совсем стыд потеряли?! А?! А сто рублей заплати, значить? Деньги-то я отдала! Вот и делай как положено! Бессовестные!

– Я вам верну деньги.

– А брюки я, значить, должна кривые носить? По твоей милости! Нет уж! Переделывай!

– Там три стежка, незаметно же.

– Мне – заметно! Надо делать как следоват!

К слову, на сто рублей Ира могла позволить себе в студенческом буфете чай и шоколадку.

За ширмой началась какая-то возня. Бабушка вынырнула из окна, продолжая бубнить ругательства. Дверь открылась, вышла обладательница лица – полная женщина в спортивном костюме и стоптанных шлепках. Отсчитала двести рублей, положила их в пакет с брюками и вручила бабушке. После – закрыла дверь и окно.

Бабушка ровно секунду стояла молча. Затем просунула руку в сумку, достала деньги, пересчитала, наслюнявив предварительно пальцы. Наконец удовлетворенно кивнула и, продолжая ворчать и ругать «бессовестных», вышла на улицу.

Покидая стекляшку, Ира еще раз взглянула на закрытую наглухо ширму в углу.

Выдохнула: хорошо все-таки, что она решила поступать в иняз.

И поступила.

А дальше – студенческая жизнь и женская дружба

С Викой они познакомились почти сразу, в сентябре, а сдружились во время первой сессии. Пару раз поболтали, разок сели рядом в столовой, так и повелось.

Никто так не боялся экзаменов, как Вика. Приходила сильно заранее, сидела у кабинета и зубрила. Лицо напряженное, белого цвета, в глазах паника. Губы бормотали одно и то же, как заклинание: «Я ничего не знаю… ничего!» У нее были самые подробные конспекты по всем предметам и еще пара справочников по теме. Заходила в аудиторию всегда в первой пятерке, веря, что к смельчакам преподы будут более снисходительны.

Сначала над ней посмеивались: падать в обморок из-за учебы? Детский сад какой-то. А к концу сессии стали относиться чуть свысока. Излишняя тревожность не пользуется у молодежи уважением.

Ира жалела беспокойную сокурсницу, пыталась поддержать словом, а Вика с нескрываемой радостью приняла сочувствие к себе и охотно делилась даже самыми сокровенными переживаниями.

Одним словом, Ира к этому не стремилась, но так уж вышло. Не успела моргнуть, как рядом появилась подруга-сокурсница. А почему бы и нет? Друзья – это же всегда хорошо!

И здесь очень хочется процитировать «наше все» Александра Сергеевича. Во-первых, просто для того, чтоб в этом рассказе прозвучал-таки красивый русский язык, изящный оборот и глубокая мысль. А во-вторых, потому что это описание во многом подходит к ситуации.

Итак:

Они сошлись. Волна и камень,

Стихи и проза, лед и пламень

Не столь различны меж собой.

Сперва взаимной разнотой

Они друг другу были скучны;

Потом понравились; потом

Съезжались каждый день верхом

И скоро стали неразлучны.

Ира училась не напрягаясь, знания сами собой укладывались в ее голове. Доходило до совсем уж странностей: от заучивания иностранных слов она получала удовольствие! Ей это правда нравилось! То, что для других было настоящим адом под названием зубрежка, для Иры превращалось в релакс. Раскрывала перед собой тетрадь и не спеша выводила новые слова, красиво, с вензелями. Аккуратно обшивала кружевом. И тут же все запоминала. Всего-то несколько стежков – и деталь прочно сидит на месте.

Она с удовольствием погружалась в мир фонетики и звуков. Строила в голове схемы грамматических конструкций.

Вторым языком выбрала итальянский. За неповторимую мелодичность и еще потому, что давно мечтала побывать в Италии. Походить по каменистым улочкам, увидеть ярко одетых людей. Рассматривать их крупные украшения, льняные рубашки, шейные платки, пиджаки насыщенных цветов. И конечно же, наслушавшись про пылкость итальянских мужчин, мечтала однажды оказаться под шквалом их комплиментов и горящих глаз, чтоб увезти эти эмоции с собой. Нет, ей не нужны романы. Комплимент, сказанный однажды громко и искренне, помнится дольше случайной связи и гораздо лучше повышает настроение!

Если у нее будет сын, рассуждала Ира, его обязательно надо научить говорить женщинам комплименты и подбирать классные костюмы, чтоб небрежно их носить. Если же родится дочь, то с младенчества ее униформой станут кружева, цветные юбки и подчеркивающие фигуру платья. Этакая Софи Лорен.

Да, тогда Ира еще активно мечтала. Фантазировала. Собирала идеально скроенные детали вместе (семья, сын, дочь, Италия), заботливо наживляла швы, чтоб потом, в будущем, когда придет время, пройтись уже по заготовкам шелковой двойной нитью (это будет она и любимый муж), на чистовик.

Тогда она еще не догадывалась, насколько далекой от этих фантазий