Жизнь по чужим правилам - Ольга Тиханова

Она не была его женой. Она была студенткой пятого курса. Ей был двадцать один год. Четыре года она посвятила ему, а последние двенадцать месяцев – его спасению.

Она сильно устала от бесконечных больниц и наркологических отделений. И, если бы не обнимающий взгляд Николая, давно бы ушла, но держалась за него, за этот взгляд.

Пока однажды не встретилась в квартире любимого с его дочерью, своей ровесницей, чуть полноватой симпатичной девушкой с идеальной осанкой.

Когда Вика зашла, ее смерил быстрый тревожный взгляд:

– Как она зашла?!

– Это – Виктория. Я дал ей ключи.

Николай сидел в своем кресле непривычно глубоко, округлив спину.

– Добрый день… – пролепетала Вика.

– Тебе чего надо? – рявкнула дочь.

– Я к Николаю…

Через пару секунда Вика почувствовала себя прижатой к стене. В спину ударил холодный камень, ноги запутались словно не свои, руки метались по воздуху.

В глазах – муть. Из этой мути проявилось круглое лицо дочери Николая, приблизилось почти вплотную. И когда Вика поняла, что та на нее только что просто напала и отшвырнула к стене, послышался громкий командный голос:

– Кого-о-о-о тебе-е-е-е??? Никола-а-а-я-я-я??? Щас! Мечтай! На квартиру позарилась, гадина?! Думала, он одинокий, заступиться некому? Хрен тебе, а не квартира, поняла?! Сволочь! Споить его хочешь? В больницах сгноить?! Я все знаю! Попробуй только приблизиться к этому дому! Вот только подумай об этом! Слышишь?! Я тебя прибью, поняла? Возьму и прибью! И глазом не моргну! Чтоб я тебя здесь больше не видела!!! Тварь! Если жить хочешь! Вникла?!

– Я… не…

– Заткнись!!! Запоминай! Еще раз говорю – прибью или посажу за мошенничество! Легко! Сама в полиции служу, поняла?

Вика искала взглядом Николая, повернула голову набок, уворачиваясь от натиска его дочери.

Николай продолжал сидеть в кресле, опустив глаза в пол. Вика сканировала его лицо и мысленно кричала: «Посмотри на меня! Посмотри, как всегда! Я хочу понять, что ты со мной…»

Обнимавшие ее когда-то глаза были прикованы к полу. Не дрогнули. Может, просто дремали. В сердце Вики ударила тупая боль.

– Я поняла, поняла… – прошептала она, и хватка сжимавших ее рук тут же ослабла.

– Пошла вон… – процедила девушка с идеальной осанкой.

Дверь захлопнулась, из глаз Вики брызнули слезы. Заикаясь от рыданий, она бросилась вниз по лестнице, во двор. Рухнула на лавочку на детской площадке и уставилась на окна на пятом этаже, всхлипывая, вытирая невысыхающие щеки.

Ни-че-го. Ти-ши-на.

Словно и не было ее никогда в той квартире. Будто и не знали ее никогда за теми окнами, и не промчались там мимо четыре года ее жизни.

Пару недель Ира ловила взгляд подруги, в недоумении замерзший на телефонном экране. И несколько сотен раз отвечала на вопросы: «Почему он так со мной?» и «Что я сделала не так?».

Затем Вика сменила тактику и решила оповестить весь мир о том, как ее бросили. В прямом смысле. Рассказала о своем романе всем сокурсницам, которые были готовы слушать ее хотя бы десять минут. Буфетчице, заказывая чай, сообщила: «Меня бросил мужчина, мне нужен зеленый чай, чтоб успокаивать нервы». Уточняя задание у педагога, бросила: «Простите, память подводит от переживаний. Меня бросил мужчина». И даже продавщицу в магазине не обошла: «Меня бросили, поэтому теперь я хочу быть самой красивой! Какое платье посоветуете?»

Ира, положа руку на сердце, была так рада исчезновению из их жизни Николая, что эти странности подруги ее ничуть не напрягали.

А потом начался последний семестр. Подготовка к диплому, госэкзаменам. Новые переживания накрыли с головой, только успевай выныривать и делать вдох.

И вот наконец долгожданно-желанный красный диплом в руках.

Родители Иры разглядывали его, как драгоценную шкатулку, мама моргала, пряча накатывающие слезы, а папа прокашливался чаще обычного.

– А что же вы с ребятами не отметили это? – озадачилась мама.

– Отметили, как же. В бар ходили. Я просто ушла пораньше. А там тусовка еще в самом разгаре.

– Ну и ты осталась бы, такое событие раз в жизни бывает.

– Не могу. Мне завтра рано вставать и нужно быть свежей. – На Иру синхронно устремилось четыре округленных глаза. – У меня завтра два собеседования, на работу.

– И куда ты так торопишься?! Даже не отдохнула!

Но Ира рвалась в профессию, в настоящую жизнь. Студенчество было затянувшейся подготовкой, как это называется в английском языке – настоящее неопределенное время. Да и к себе самой впору добавлять неопределенный артикль: ни ребенок, ни взрослый. Это тяготило Иру, она верила в свой будущий карьерный успех, в свою реализацию, вот и бежала ей навстречу. Не зря же она сделала ставку на иняз! Ведь не ошиблась же.

Ну и своя семья, куда же без нее? Большая и дружная. Самая счастливая. И муж любящий. А раз в институте не нашлось ни одного достойного претендента на эту роль, логично предположить, что он ждет ее на работе. Так зачем же тянуть? Получается, два собеседования в день – не так уж и много. Всегда два шанса. Можно было бы и побольше.

Первая работа и… Амур?

Очень быстро Ира устроилась на работу в компанию, занимающуюся международной торговлей. Повезло так повезло. Направление считалось престижным. А главное, самой Ире показалось очень интересным: обещали переводы не только документов, но и переговоров руководителя с иностранными партнерами, то есть шанс поработать синхронистом. Мечта!

Все сотрудники носили деловые костюмы темных тонов. А каких же еще? Не зеленые же или желтые, в самом деле. Деловые ж люди, а темный цвет – вечный спутник бизнеса, это давно всем известно. Женщины сплошь ходили на каблуках. Все выглядело довольно эффектно. Ире сразу стало понятно – она попала в мир большого бизнеса.

Приживется ли она здесь? Очень хотелось. Поэтому в ближайшие выходные Ира купила себе похожий костюм (темно-синий, пусть все поймут, что она человек системы), пару блузок и туфли на высоком каблуке. И сразу же почувствовала себя полноценной частью коллектива.

Несколько месяцев с азартом вчерашнего выпускника она переводила юридические и бухгалтерские документы. Позволяла себе только утренний кофе и быстрый обед с коллегами, ради укоренения в коллективе, остальное же время не поднимала глаз от работы. Рассчитывая, что усидчивость и исполнительность, которые когда-то помогали ей в шитье (да, баловство, но навык-то от него хороший остался), должны