Желанная страна - Харпер Ли

– Почему твоя мама не разрешает стричь волосы? – стараясь принять непринужденный тон, спросила я. Мне не хотелось показаться слишком любопытной, хотя я буквально умирала от любопытства.

– Ну… – шмыгнула носом Матрид, – я в семье первая девочка, и мама дала обет, что ее первая дочь будет носить длинные волосы, потому как у ее покойной сестры волосы были такой длины, что на них можно было сидеть.

– Но причем тут ты? – Я все еще не могла взять в толк, чем руководствовались ее родители.

– Видишь ли, тетя была дурного нрава, мужчины приезжали посмотреть на ее длинные волосы за несколько миль. Она пользовалась ими, чтобы понравиться кавалерам.

Я испугалась, что Матрид засунет палец до самых мозгов, и попросила ее прекратить ковырять в носу. Шмыгнув носом напоследок, она продолжила:

– Моя тетя ужасно себя вела, и мы не могли с ней часто видеться. Хотя ко мне она всегда очень хорошо относилась. Тетя говорила, что я похожа на нее, и привозила мне всякие подарки, браслеты, правда, папа не разрешал их носить. Однажды она заболела и сказала, что ей надо поехать в Мобил. Поехать-то она поехала, однако назад не вернулась. Папа отправился проверить, в чем дело, и выяснил, что она умерла.

– Но ты-то тут причем?

– Мама раз в неделю говорит со мной целый час о том, что я должна быть хорошей девочкой и не грешить, как тетя. Я должна отрастить волосы и занять ее место в мире, но быть хорошей, не такой, как она.

– Какого черта, – сказала я. – Если тебе не нравится…

– Замолчи, Джин-Луи! Если ты будешь продолжать в том же духе, мне придется заткнуть уши. Ты нехорошо говоришь! Если будешь так говорить, лучше сразу уходи.

– Ладно, ладно, я больше ничего не скажу. Просто я не понимаю, почему ты не можешь быть хорошей с короткими волосами. Посмотри на меня. У меня волосы короткие, но я хожу в воскресную школу, в церковь, в лигу. И я не хуже тебя, а, может быть, даже лучше.

– Об этом не тебе судить, – жеманным тоном ответила Матрид. Она подошла к комоду и посмотрела в зеркало, запустив пальцы в волосы.

Господи, мне стало так жалко этого несчастного ребенка. Она опять начала плакать, слезы стекали по свисающим прядям волос и капали на пол.

Я не выдержала. Не знаю, что меня побудило на этот шаг, но мне было достаточно знать, что Матрид ненавидит свои длинные волосы. Невозможно было себе представить, что она всю жизнь проведет с зарослями вереска на голове. Хоть она и не умела читать, о некоторых вещах знала побольше моего.

– У тебя ножницы есть? – спросила я.

– Ага.

Матрид открыла выдвижной ящик комода и достала пару зубчатых ножниц.

– Мама режет ими ткани. Я не знаю, годятся ли они для чего-то еще. Зачем тебе ножницы, Джин-Луи?

– Неважно. Иди сюда, сядь на кровать, я сейчас покажу, зачем.

Матрид плюхнулась на постель и посмотрела на меня снизу вверх.

– Что ты собираешься делать?

– Я их отрежу.

Она не произнесла ни слова – только сидела неподвижно, как памятник на могиле конфедерата. Я захватила в кулак пригоршню волос и чикнула ножницами. Ножницы отрезали пучок волос длиной около фута, оставив красивый зубчатый край. Матрид, видать, носила на голове целую тонну волос, потому что, когда я закончила, она утопала в них по щиколотку.

– А теперь посмотри на себя в зеркало, – предложила я. Прическа получилась славная, только немного кривоватая. Зато короткая, как у меня.

Посмотрев на себя в зеркало, Матрид хихикнула. Она немного попрыгала и пустилась в пляс между койками.

– Ах, я чувствую, будто потеряла сто фунтов веса, Джин-Луи! Больше не надо с ними воевать. Расчесывать волосы – сущая пытка.

– Ну что ж, пытка закончилась.

Я гордилась тем, что доставила Матрид столько радости. Вид ее тоже изменился. Лицо выступило наружу, щеки округлились, обозначился лоб.

В этот момент дверь открылась, и в комнату заглянул мой папа.

– Луи! Пора идти домой, лапочка.

Тут он заметил кучу волос на полу.

– Это еще что?

– Волосы Матрид, – ответила я.

– Ага, я вижу, вы тут играли в салон красоты. Главное, не забудьте убрать за собой.

Услышав в коридоре голос К У, папа сделал шаг в сторону и впустил его в комнату.

– Смотрите, – со смехом сказал папа. – Вы когда-нибудь видели такой беспорядок?

Мистер К У остолбенел. Его глаза вылезли из орбит, лицо начало быстро наливаться краской. Сдавленным голосом он спросил меня:

– Что ты сделала с моим ребенком? Что ты с ней сделала?

Он схватил меня за плечо и начал трясти так, что у меня чуть голова не оторвалась. Я вскрикнула, вырвалась и спряталась за папу. Вцепившись в его пальто, я завопила, чтобы он защитил меня от К У. Папа шепотом попросил меня успокоиться, мол, ничего страшного.

Мистер К У опустился на пол и зачерпнул две пригоршни волос. Поднявшись, он сделал странное движение, словно хотел прилепить волосы обратно к голове Матрид. Затем понял, что из этого ничего не выйдет, повернулся к моему отцу и, задыхаясь, проговорил:

– Ох, языческое дитя! Брат Финч, заберите Джин-Луи домой, поставьте ее на колени и заставьте молиться Господу, чтобы Он простил ее поступок. Заставьте ее молиться всю ночь. Вам невдомек, что она натворила. О, Боже, прости ее, Господи!

Папа стоял и молчал, однако смотрел с прищуром, который, по моему опыту, предвещал вспышку гнева. Наконец он произнес замогильным голосом:

– Брат Тейтум, я не вижу, чего такого ужасного совершила Джин-Луи. Наоборот, я вижу, что она остригла волосы Матрид, которые, на мой взгляд, давно надо было укоротить. Если вам будет угодно, объясните мне, в чем состоит прегрешение Джин-Луи, и я позабочусь о должных воспитательных мерах.

Мне его речь очень понравилась. Еще бы, мой папа адвокат, он умел говорить.

Как ни странно, слова отца заставили мистера К У совершенно потерять голову. Он топал ногами и сыпал цитатами из Библии. «Грехов моих больше, нежели волос на голове моей» звучало особенно часто. Он также что-то твердил о том, что тетка Матрид была в Мобиле дурной женщиной и что Матрид должна занять ее место в мире. Мистер К У вел себя скорее как член секты трясунов, чем пастор методистской церкви. Нам ничего не оставалось кроме как стоять и смотреть.

Услышав обещание мистера К