Последнее падение - Дориана Кац

— Ты жестокая, Алиска.

— Спасибо тебе за это. Однако обеление нашей репутации закончилось, — она остановила запись и переедала телефон парню. — Обрежешь как надо и выкладывай. Думаю, этого хватит, чтобы твоя мамочка сказала, что ты умница. А теперь давай серьёзно поговорим. Зачем ты сегодня разрушил девчонку? Она ведь и так мучилась, а ты гвоздь в крышку гроба забиваешь своими поступками. Она любит тебя. Что ты творишь то?

— Это не любовь, а детская привязанность. Она была мне интересна только до того момента, пока ты была интересна Трубецкому. Неужто ты не поняла, что вы стали разменными монетами?

— Я же не дура, от тебя другого и не ожидалось.

— Ну вот, она мне больше не нужна.

— От этого ты ещё сильнее падаешь в моих глазах, — она встала с кровати и направилась в сторону двери. — Переставай пить, а то язык тебе это конкретно развязывает.

— А что же скажет Женя, когда увидит эту запись во всех новостях завтра утром?

— Женя знает почему я так поступаю.

— Останься со мной сегодня, прошу, — вдруг предложил он. — Я знаю, что тебе это не нужно, что ты ничего не испытываешь. Но позволь мне вновь ощутить себя живым, почувствовать себя человеком, которого любят.

— Ты просрал свой шанс, Кауфман. И мне есть кого развлекать сегодня, уж поверь.

— Капрунов уже ждёт тебя?

— Да, сегодня я по праву принадлежу ему, — закончила она и захлопнула дверь, уже не слыша, как в комнате бьются бутылки. А главное не видя, как по лицу парнишки, потерявшегося в самом себе, покатились слёзы.

***

— Не забывай, ты всё ещё можешь поднять свою задницу с кровати и приехать ко мне, — говорила я по телефону, пока заправляла новогодний салат. — Мама будет только рада.

— Нет, Каролина, — сухо ответила Татьяна. — Я не буду портить вам праздник.

— Ты ничего не портишь, Сова. Мы все будем рады тебя видеть.

— Не стоит, — она шмыгнула носом. — Тем более — я ещё не совсем пришла в норму.

Это была чистая правда, поскольку девушку сильно вывели из равновесия последние события. После того падения, Татьяна не появлялась на тренировках и старалась не выходить из комнаты. Мы приносили ей еду и пытались развеселить, однако все попытки оказались четны. Девушка увядала на глазах. Лицо её осунулось, а глаза, когда-то полные озорного блеска, стали самыми обычными и непримечательными. Болтушка Совинькова окончательно закрылась в себе, позволяя сказать лишь пару фраз за сутки и то — ради приличия, иначе она бы вообще не открывала рта.

Мы с ребятами рассчитывали, что Марк появится и извиниться перед девушкой, но Алиса чётко дала понять, что легче выпросить у Славянского пару выходных в разгар сезона, нежели заставить этого козла признать вину.

А когда мы с Трубецкой поинтересовались у Ким, откуда взялось это видео со страстными поцелуями — та решила тактично промолчать и пожать плечами. Мол, это её совершенно не касается.

— Тань, прекращай плакать, — я мысленно представила подругу, которая сидит на кровати обложенная салфетками и подушками. Когда я собирала вещи, чтобы вернуться домой, я не раз предлагала уехать вместе со мной, но она постоянно отнекивалась, говоря, что нужно будет появиться на празднике у Ксении Александровны. В противном случае мать близнецов сдерёт с неё шкуру за непослушание и отправит ко врачу. С последним желанием тренера я была полностью согласна, поскольку Татьяна всячески избегала походы к спортивному психологу, чтобы проработать новые травмы. Её недоверие настолько обострилось, что отразилось даже на Денисе. Когда ребята заглянули к нам в комнату перед отъездом, Денис, как обычно, по-дружески сжал её в объятьях, на что та просто замерла на месте и не могла вымолвить ни слова. Теперь — трогать её было противопоказано. — Я слышу, как ты шмыгаешь. А между прочим кто-то обещал мне не плакать больше.

— Я не плачу, — соврала подруга. — Я просто приболела.

— Мисс, я не болела последние восемь лет внезапно подцепила сопли, удивительно.

— Прекрати язвить, — прошипела та в трубку. — Я серьёзно плохо себя чувствую.

— Тань, прекращай. Я знаю, чем именно ты болеешь. И если ты сама не сходишь ко врачу, я затащу тебя туда силком. И не сомневаюсь, Трубецкой будет мне благодарен.

— Его сюда вообще не приплетай.

— Ты так с ним и не поговорила? — тихо спросила я у подруги. Татьяна должна была поговорить с Кириллом ещё пару дней назад и объяснить, что же произошло между ней и Марком, и почему девушка теперь не может доверять даже собственному партнёру. Но видимо этот разговор так и не состоялся.

— Не нужно ему ничего знать.

— Тань, он твой партнёр. Он должен знать, что с тобой происходит.

— Лина, — последовала долгая пауза, наполненная шмыганьем носа. — Скорее всего это конец.

— О чём ты, Тань?!

— Мы ведь все знаем, когда нужно уходить… Кажется и моё время пришло. Ирина Владимировна предупреждала о подобном исходе.

— Ты вообще соображаешь, что делаешь?! Совинькова у нас чемпионат континента и мира впереди, ты что творишь?!

— Каролина, я больше не могу… И дело не в том, что я сломалась и посыпалась, а в том, что я даже собственному партнёру довериться не могу. Какой мне чемпионат, если я боюсь выйти на лёд?!

— Давай я приеду сейчас? Тебе нужна помощь.

— Нет! Оставайся дома. Саша не простит меня, если я украду тебя сейчас.

— Он поймёт.

— Не нужно. Я в порядке, — у меня в квартире раздался звонок в домофон, и мама крикнула мне что-то с кухни. — Иди, тебе пора. Не заставляй Короля ждать.

— Ты уверена?

— Да, я справлюсь.

— Если что — звони. Пару минут и я буду у тебя. И неважно какой сегодня день, и который час — я приеду.

— Я знаю. Спасибо тебе, — ответила Татьяна и повесила трубку.

— Что-то случилось? — поинтересовалась мама, когда я подошла к двери и посмотрела в глазок.

— Танюха барахлит маленько.

— Она так и не согласилась приехать? — я отрицательно покачала головой. — Тогда сама передашь ей мой подарок. Думаю, ей подойдёт, — мама достала из красивого пакета то, над чем она сидела последние несколько дней. Несмотря на свой бешеный график, эта женщина успевала заниматься творчеством, постоянно меняя направление. Сейчас она занялась вязанием и поэтому решила