Русский клуб - Владимир Дэс

Скажи человеку сто раз, что он свинья, и на сто первый он хрюкнет. И, каким бы стойким чиновник ни был, сто первый конверт он брал.

Что же такое взятка?

Для одних это подарок, благодарность.

Для других – приличный приработок к несправедливо маленькому окладу.

И вот идут богатые бизнесмены, которые денег не жалеют, и несут. Несут и несут.

Став министром, Глеб сразу же столкнулся с этой проблемой. Среди просителей было немало людей, которые считали, что, если у него не взяли взятку, то вопрос его, пусть и законный, никогда не будет решён.

Неожиданно Глеба вызвали в протокольную часть администрации и заставили расписаться в том, что теперь он должен ставить визу на окончательном разрешении после сбора всех условий «бегунка» на строительство зданий. Предполагалось, что при таких полномочиях взятки к нему должны потечь рекой и он не выдержит и, конечно, начнёт брать и будет думать, что он умнее самого умного, а в итоге окажется глупее самого глупого.

Очевидно, губернатор решил таким образом посадить Глеба или «на крючок», или в тюрьму. Понимая это, Глеб решил встретиться со своим знакомым, начальником налоговой службы области Виктором Михайловичем Полянским. Поехал к нему за советом: что делать, как поступать с конвертами, которые ему несут? А сам, в виде взятки, взял с собой серебряные карманные часы, которыми был награждён дед Иды, Семён Ашек, за успешный сбор налогов в первые годы советской власти. Ему хотелось посмотреть, как Полянский поведёт себя перед ним.

Виктор Михайлович часы у Глеба взял, осмотрел и сказал: «Этим часам место только в нашем музее. Спасибо за такой подарок!»

Увидев, как повёл себя начальник налоговой, Глеб подумал: «Умно, очень умно». Они сели пить чай, и Глеб начал разговор:

– Я приехал к тебе как к человеку опытному. Подскажи, как быть: мне взятки несут и несут, причём в большинстве своём уважаемые люди.

– А ты бери.

– Посадят.

– А так бери, чтобы не посадили.

– Как это?

– А как я у тебя взял часы? Или другой пример. В Нижнеокске самый крупный в России музей самоваров есть?

– Есть.

– А кто его организовал? Я. Ко мне за подписью идёт товарищ, а я ему: самоварчиков не хватает в краеведческом музее. И через день мне звонит директор музея и говорит, что принесли в подарок пять редких моделей самоваров. Другой пример: деревня, в которой я родился, вырос и где похоронены мои предки, должна была вот-вот исчезнуть с лица земли. Церковь рушилась. Дом культуры сгорел. Школа закрылась. Дорог нет. Воды нет. Света нет. Что делать?

– Что?

– А всё то же. Приходит ко мне другой товарищ – подпиши, мол, товарищ Полянский. А я ему – подписать можно, но вот вода нужна в деревню Батунки. И пожалуйста: через год и дорога построена, и вода есть, и церковь восстановлена, и деревня не только живёт, но уже и процветает. Вот и подумай. Можно зло повернуть в русло добра. Другому я не стал бы об этом говорить, но ты парень честный, поэтому тебе скажу.

– Слушай, а это выход! – Глеб поблагодарил Полянского и поехал домой.

Дома он объяснил Иде, что часы её деда теперь находятся в музее налоговой службы. Она нисколько не огорчилась, а даже обрадовалась.

На следующий день в приёмной Глеба уже с утра сидели человек десять с портфелями бумаг на подпись.

И пошло дело.

Глеб просто перевёл поток благодарностей на помощь нуждающимся: в детские дома, приюты и другие социальные учреждения. Это стало правилом. Но не всем понравилось.

Так, к Глебу пришла начальница областного управления по охране объектов культурного наследия. Её называли «железной леди». При первом взгляде на неё она и вправду показалась неприступной и недоступной женщиной-памятником.

Чуть за сорок, не замужем, волосы собраны в строгий пучок, юбка ниже колен, кофточка с глухим воротником.

Взяток она не брала. Ни явных, ни скрытых.

Она объяснила Глебу, что всё построенное до революции на территории Нижнеокска – это памятники старины. А раз так, то и сносить ничего нельзя. Это её личная и твёрдая позиция. И предупредила Глеба в этой беседе, что, если он подпишет ещё одно разрешение без её резолюции, она его «съест». Хотя знает, что себе в карман он ничего не кладёт. Так и заявила.

И как человек, пришедший из бизнеса, Глеб понял, что такие фанатики ещё хуже взяточников.

Глеб напоил её чайком, сделал комплимент по поводу брошки на блузке, пожалел, что она вся отдаётся работе, а личная жизнь проходит мимо. Потом налил коньячка, они выпили. «Железная леди» сказала, что знает про его «Русский клуб» и уважает Глеба за предприимчивость и умение зарабатывать деньги. А она ни от кого и рубля в жизни не взяла. Почему? Да потому, что вот такая дура. И расплакалась.

Прощаясь, шепнула ему на ухо: «Никто никогда так со мной не разговаривал. Но будь поосторожнее». Забрала у Глеба остатки коньяка и ушла.

Но через несколько дней её перевели на работу в Москву, в Российский комитет по охране памятников. На её место поставили какого-то отставного полковника-тыловика. Тот пришёл к Глебу и сразу сказал, что он в армии взятки брал, но только вениками.

– Какими вениками? – удивился Глеб.

– Всякими: и берёзовыми, и дубовыми, и даже пихтовыми. Веники – это вроде и несерьёзно, но если их вагон, то и продать уже можно за большие деньги.

И предложил Глебу на пару согласовывать свои подписи, а он возьмёт Глеба в долю по веникам. У него всё это отлажено.

Глеб, конечно, работать с ним согласился. Только без веников.

Взятки и коррупция – это такая странная вещь, без которой бюрократия существовать не может.

После открытия казино Глеб от профессионалов игорного бизнеса услышал поговорку: «Выиграть в казино можно, но обыграть казино – никогда». А когда пришёл работать в кремль, там услышал другую поговорку: «Со взятками бороться можно, но победить – никогда!»

Взятка всегда предполагает наличие двух субъектов: того, кто даёт, и того, кто берёт. При этом каждый улыбается и говорит добрые слова, но на самом деле они ненавидят друг друга.

Хотя уверяют, что любят и уважают…

Врут.

Так,