История Глории - Стейс Крамер

– Стив, я прошу тебя! – продолжаю кричать я.

Но он меня не слышит. Они бьют друг друга, совершенно не жалея и не соображая, что когда-то были совсем как братья.

В комнату вбегает Джей.

– Да вы что, совсем с катушек съехали?! – кричит он. Одна рука Джея упирается в Алекса, другая в Стива.

– Так, быстро объяснили, что здесь происходит!

Стив вытирает кровь с губы.

– Он продал втайне весь товар и забрал себе все деньги.

– Алекс, это правда? – спрашивает Джей, но тот продолжает молчать.

Комнату охватывает тишина, все стоят и смотрят на Алекса, тот, в свою очередь, делает отрешенный вид.

– Ну, что ты молчишь, а? Стыдно признаться? – насмехается Стив.

Мой внутренний голос разрывается: «Да скажи ты уже им!!!» Я вспоминаю про те пакетики под подушкой Алекса. В моей голове наконец складывается логическая цепочка.

– Он ничего не продавал, – вырывается из моих уст.

– То есть как? – спрашивает Стив.

Я смотрю на Алекса, тот с недоумением смотрит на меня. Я отталкиваю Джея, подхожу к кровати Алекса и поднимаю подушку. Все присутствующие видят то, что находится под ней.

– Это еще что? – спрашивает Джей, хотя на самом деле он уже все сам понял.

– Алекс, я прошу тебя, расскажи нам все, – говорю я.

Солист еще долго смотрит на нас.

– Я лучше покажу, – наконец произносит он.

Мы вчетвером не понимаем, что происходит. Затем Алекс поднимает вверх свою футболку, и от увиденного я закрываю лицо руками. Огромная гематома темно-фиолетового цвета на грудной клетке. Каждый из нас просто не верит своим глазам.

– В той аварии я неудачно приземлился и сломал ребро. Я сорвал наше выступление лишь потому, что закончилось действие наркотика, а без него я не могу терпеть эту боль.

– …почему ты нам сразу все не рассказал? – спрашивает Стив.

– Я не хотел выглядеть жалким… как сейчас.

– Тебе нужно в клинику, – говорю я.

– Нет, необязательно. Ребра могут сами срастись, нужно только потерпеть.

Стив молча окатывает взглядом Алекса, затем разворачивается и выходит из комнаты.

– Извини, что мы тебя заподозрили, – говорит Джей.

– Да ладно, я сам во всем виноват.

Джей, все еще не отошедший от увиденного, медленно выходит из комнаты, следом за ним Ребекка.

Остаемся только мы вдвоем.

– Как ты узнала об этом?

– …разве теперь это имеет значение? Я поражаюсь. Как ты так долго терпел такую боль?

– Захочешь жить – и не такое стерпишь. Хотя теперь мне терпеть будет намного сложнее. Обезболивающие закончились, а без них не протяну.

Алекс ложится на кровать. Драка со Стивом выбила его из колеи, он обхватил рукой область ребер, и я чувствую, как ему тяжело и очень больно дышать.

– Чем я могу тебе помочь?

Алекс молчит несколько минут, затем произносит тихим голосом:

– Глория, если бы я не был в таком положении, я бы никогда тебя не попросил об этом…

– Говори, Алекс.

– …в Альбукерке есть один закрытый клуб, там можно приобрести кокс, ЛСД, в общем, все, что захочешь.

– Я поняла, я приду туда и…

– Нет. Забудь все, что я тебе сказал. Это очень опасно, там работают серьезные люди.

– А я приду туда с серьезными деньгами.

– Нет…

– Алекс, я справлюсь. Напиши, куда я должна идти.

Солист, долго не решаясь, поднимается с места, пишет адрес и отдает мне в руку записку.

– Держи. Перед тем как купить товар, ты должна его проверить.

– Проверить?

– Да, лучше втирай его в десны. Если они занемеют, значит, товар качественный.

– Поняла.

Алекс берет меня за руку.

– Пожалуйста, будь осторожна.

– Хорошо.

– Открой верхний ящик.

Я исполняю его команду. Открываю ящик и вижу пистолет. Беру его в руки.

– Ты пойдешь туда только с ним.

– Ладно, отдыхай. Тебе нужно беречь свои силы.

– Если с тобой что-нибудь случится, я…

– Алекс, со мной ничего не случится. Я тебе обещаю.

Дорогой дневник!

Наконец-то я узнала, что творится с Алексом, и, если честно, мы до сих пор еще не отошли от увиденного.

Я не знаю, как переживу сегодняшний вечер. Я пойду в закрытый клуб, где должна найти барыгу и купить у него «обезболивающие» для Алекса. Мне очень страшно. Несмотря на то что с музыкантами я уже повидала многое и побывала во всех передрягах, в каких можно побывать, внутри меня все бушует. Успокаиваю себя лишь одной мыслью – я должна помочь Алексу, я просто обязана это сделать. Я должна забыть о безумно колотящемся сердце, о страхе перед огромными амбалами, что будут там, и о том, что они могут со мной сделать. Алекс спас меня, теперь я должна спасти его, но, главное, чтобы об этом не узнали Стив и Ребекка, а то от каждого из них мне придется выслушать многочасовую лекцию о моих глупых поступках.

Осталось 11 дней.

– Бедный Алекс, – говорит Беккс, но я полностью погружена в мысли о том, что мне предстоит сделать, и не слышу ее слов.

– Что? – спрашиваю я.

– Я говорю, бедный Алекс. Какие силы нужно иметь, чтобы вытерпеть такую адскую боль…

– Да…

Я закрываю дневник и кладу его на свою полку.

– Ты с ним не расстаешься.

– Ты про кого?

– Про что. Твой дневник. Интересно, о чем ты там пишешь?

– Обо всем, что происходит вокруг. Мне так легче.

Договорив последнюю фразу, я смотрю в окно. Местность, по которой мы сейчас проезжаем, абсолютно лишена жизни. Желтая, даже оранжевая земля, какие-то непонятные растения на ней, и лишь вдали виднеются маленькие зеленые холмики.

– Я много слышала про Лас-Вегас. Там столько достопримечательностей! Интересно, как люди там работают? Ведь в таком соблазне развлечений нереально настроиться на рабочий лад, – все, что сейчас говорит Беккс, проносится мимо моих ушей, – Глория, ты меня вообще слушаешь?

– А, что?.. да, я тебя слушаю, – соврала я.

– У тебя руки дрожат.

Я смотрю на свои ладони, и действительно руки и все остальные части тела охвачены дрожью. Не передать словами, как мне страшно идти в тот самый клуб.

– Беккс, перестань рассматривать меня как подопытного кролика! – срываюсь я.

В этот же момент дверь комнаты открывается.

– Чем занимаетесь? – спрашивает Стив.

Беккс с опаской смотрит на меня.

– Просто разговариваем. Ладно, не буду вам мешать, – говорит она и выходит из комнаты.

Стив садится рядом со мной, обвивая рукой мою талию.

– Когда мы приедем в Альбукерке? – спрашиваю я.

– Еще четыре часа, и мы там.

Четыре часа. Всего четыре часа. Господи, как же это мало. Мне становится еще страшнее.

– Ты поговорил с Алексом?

– Нет.

– Слушай, ему сейчас очень