По дороге в Вержавск - Олег Николаевич Ермаков

– Могем, а то как же, – откликнулся техник, потирая лениво руки. – Не про техника ль говорено: и швец, и на гитаре игрец, а Гитлеру от летчика – капец.

– Так подлатаешь прямо сейчас?

– Дефекты и мандавошки сами не проходят, – пробормотал свою излюбленную присказку Клинцевич.

Арсений улыбнулся… Но к штабу подходил сосредоточенный и хмурый.

Вообще он должен был доложить о полете своему непосредственному начальнику – командиру эскадрильи, но ему не терпелось узнать о новом задании.

…И сразу он столкнулся с комиссаром Салазьевым. Козырнул и хотел пройти к кэпу, но тот его остановил.

– Жарковский, где вы были?

Арсений уставился на Салазьева, на его, как всегда аккуратно подстриженные усы.

– Выполнял задание.

Легкая усмешка пробежала по лицу Салазьева.

– Выполнили?

– Хочу доложить об этом командиру, – ответил Арсений.

– Сейчас я вас спрашиваю, – холодно заметил Салазьев.

И Арсений вынужден был доложить о полете комиссару. Тот слушал, кивая скорее не сообщениям, а каким-то своим мыслям.

– То есть во всем виновато, как обычно, облачко, – с тонкой улыбкой проговорил Салазьев.

Арсений прямо взглянул в светлые глаза комиссара.

– Скорее, радио. Точнее – его отсутствие.

– Но вам же устанавливали радиоприемник, – возразил комиссар.

– И я его снял в конце концов, – ответил Арсений. – Был вынужден. Бесполезная громоздкая штуковина.

– Радио не работало?

– Так точно.

– Но у Самоедова оно есть, – напомнил комиссар. – И у Карпухина.

– А что толку? Они ничего не слышат из-за треска и помех. Частота всегда сбивается. Просто боятся снимать. А на самом деле совершенно бесполезная дребедень, – раздраженно отвечал Арсений. – В бою это не помогает, а только отвлекает.

– Вас слишком многое отвлекает, товарищ Жарковский. Облачность, туман и, – здесь комиссар взмахнул рукой, – так далее. Я настаиваю на установке радиоприемника на ваш самолет. Иначе это будет расценено как намеренное саботирование.

Арсений вспыхнул, недаром же он был из Жарков.

– А этот вопрос надо ставить ребром на заводах, выпускающих такое оборудование. Радио наш Попов изобрел вон еще когда! А кто им пользуется? Немец. На его самолетах все отлично работает.

Салазьев быстро и остро взглянул на Арсения.

– Откуда вы знаете?

В этот момент отворилась дверь, и появился грузный кэп с большой головой.

– Жарковский! – воскликнул он. – Ну-ка, говори сюда. Сбил второго?

– Никак нет, товарищ майор.

– Эх, хмм, – заворчал медведем по своему обыкновению кэп.

Арсений начал докладывать. Кэп качал крупной башкой, почесывал за ухом.

– Дырки большие? – поинтересовался он, когда Арсений закончил.

– Нет.

– На одном крыле?

– Так точно.

– Хм, бххр… ры… А я вот хотел тебя отправить в сопровождение с Пээсом восемьдесят четвертым. Надо его будет встретить над Пено и проводить…

– Куда, товарищ майор?

Майор взглянул на него, прищуривая один глаз, такая у него была привычка.

– А тебе-то что? Отдыхай. Полетят перчики. Через двадцать минут вылет. Свободен, товарищ старший лейтенант.

Арсений козырнул и отправился в сторону своей землянки. Когда он собирался нырнуть в деревянное чрево военного жилища, уже ощутимо пахнущего табачным дымом, из соседней землянки вышел как раз его непосредственный командир, капитан Дементьев, высокий, кадыкастый, с оттопыренными ушами.

– Жарковский?

– Так точно, – ответил тот и доложил о полете, затем спросил о предстоящем сопровождении ПС-84.

– К партизанам, – отвечал Дементьев. – К Бате.

– Да? – оживился Арсений.

Дементьев кивнул.

– Ну да… А, – вспомнил он, наставляя на Арсения палец, – ты ведь смоленский у нас. Не из Демидовского района? Деревня Корево? Не твоя деревня?

– Можно сказать, что да! – с жаром откликнулся Арсений.

Партизаны были везде в этих бескрайних лесах и на верховьях Волги, Западной Двины, в верховьях Днепра. Но партизаны соединения Бати, – они же действуют в его родных местах, в Демидовских лесах. В Кореве у них штаб и госпиталь. А ведь Корево – в полукилометре от… Вержавска. Почти на берегу одного из двух озер, меж которыми древний Вержавск и стоит… то есть когда-то был…

Как можно было забыть об этом городе? И война не только не стерла этой памяти, но, наоборот, ее обострила, сделала ярче, дороже образ древнего города. И Арсений не раз вспоминал все события, связанные с этим городом – и те, стародавние, и вроде бы недавние, детские и прошлогодние… А вот в это уже верилось с трудом. В то, что всего лишь прошлым летом они ехали втроем по дороге в Вержавск. И были беспечны, веселы… Хотя под конец и как будто перессорились. Но это же полная ерунда. Война упраздняла мелкие недоразумения полностью.

Арсений с нежностью думал о девушке, представлял лицо Анны, ее наполненные светом ореховые глаза, задумчивую улыбку, темные волосы. Да ее лицо все как бы исходило особенным светом, каким-то молочным светом девичества. От нее и пахло молоком.

На чьей стороне она была в том споре?

Как будто на стороне Ильи. Но теперь-то? Теперь, когда все предупреждения о вражеском мире, окружающем молодую республику, о губительных замыслах всей этой буржуазной сволочи, теперь-то, когда все предвидения партии и Сталина сбылись, разве можно бросить в нее камень?

В партию.

Партия и готовила страну к этому. Собирала волю в кулак. Именно это сейчас и необходимо – воля, железная воля и беспощадность. Иначе России не будет. Все обиды – прочь. Россия выше личных обид.

Да, все-таки то и дело Арсений продолжал тот ночной спор на берегу Гобзы и в своей землянке здесь, на аэродроме, а иногда и в небе, если оно было пустым.

Гобза, Вержавск, Каспля лежали к югу от этого аэродрома. До Вержавска – полтораста километров. До села Каспли – почти двести.

В Каспле немец. И в Демидове. А Вержавск и окрестности крепко держит Батя со своими ребятами. Слухи о подрывах мостов, поездов, нападениях на фашистские гарнизоны доходят из тех лесов.

Где Аня? В Каспле? На следующий день после возвращения в село она уже свалилась с жаром. Успела выздороветь? Она медсестра и, наверное, была мобилизована. А вдруг осталась, а потом ушла к партизанам, раз там у них есть госпиталь?

А Илья? Что с ним? С его зрением могли и не взять. Но уж он-то точно не будет сидеть сложа руки. И даже если не ушел добровольцем, то позже, узнав о Бате, сидящем, считай, в самом Вержавске, подался к нему. И значит, добрался до заветного города?

Арсению хотелось туда попасть, увидеть сверху эти два озера и меж ними Вержавск… ну то место, где он стоял. Евграф рассказывал, что там высокий вытянутый горб холма. На нем когда-то и стояли церковь, хоромы, дома…

А там бы и до Каспли долететь. Мама Фофочка