Охотник - Л. Дж. Шэн

– Вообще-то не может. Мы сделаем в комнате Сейлор секс-темницу. – Одной рукой мама собрала рыжие волосы в пучок на макушке, второй держала чемодан за ручку и катила его по коридору.

Я бросила на нее убийственный взгляд.

– Мам. Ужасно мерзко.

Все ее лицо просияло от смеха. У меня сжалось сердце.

– На самом деле мы собираемся устроить в ней второй кабинет. Мне уже некуда складывать документы, а переезжать в более просторную квартиру нет смысла.

– Почему бы не превратить в кабинет комнату Сэма? Он уже много лет не живет дома.

– Потому что его социальная жизнь меня не беспокоит, – прямо ответила мама. – Так что он может вернуться, когда пожелает.

– То есть никогда, – усмехнулась я.

Сэм был печально известным бостонским холостяком с пристрастием к вечеринкам в стиле Уоррена Битти[11].

– И я о том же, – заключила она.

Отлично. Теперь мне некуда возвращаться, если – когда – эта затея потерпит крах. Судя по виду квартиры, это уже случилось.

Я не сомневалась, что родители приняли решение превратить мою детскую комнату в домашний офис только для того, чтобы заставить меня остаться здесь. Они очень меня любили, но умоляли быть более общительной. Будь моя воля, я бы до скончания времен стреляла по мишеням и бездельничала с сестрами Пенроуз.

– А знаете что? – Я повернулась к ним, пытаясь казаться более оптимистичной, чем чувствовала себя на самом деле. На самом же деле у меня чуть не лопнула артерия. Хантеру хватило всего десяти секунд, чтобы вывести меня из себя. – Я приведу себя в порядок и устрою все так, как сама хочу, – задам тон на следующие шесть месяцев.

За неделю, что прошла с тех пор, как Хантер сделал мне предложение на парковке, наши отцы встречались бесчисленное количество раз, чтобы обсудить условия этого безумного, имеющего юридическую силу, соглашения. Мы с мамой встретились с Джеральдом и Джейн Фитцпатрик, чтобы подписать контракт. Джеральд был холоден как лед, а Джейн мила, но сдержанна. Хантер на этих встречах не присутствовал, и, как я подозревала, причиной тому были опасения Джеральда, что он скажет что-то неловкое, или же он попросту не хотел, чтобы у Хантера возникло чувство, будто он контролирует ситуацию.

– Уверена? – Мама хмуро на меня посмотрела. – Мы не прочь остаться, а тебе не помешает помощь.

– Уверена, мам. – Я уже выталкивала их за дверь. Знала, что они не станут настаивать, если я открою им свой план.

Отделаться от мамы было нетрудно. Она понимала мое стремление к независимости и потребность делать все по-своему, потому что этим я пошла в нее. Перси – совсем другое дело. Она заботливая душа, наивная и чересчур покладистая. Порой я задавалась вопросом: что привлекало меня в моей лучшей подруге, которой, как и мне, было восемнадцать? Мы были совершенно разными и внешне и по характеру. У нее были длинные волнистые волосы песочного цвета, огромные голубые глаза и мягкая, традиционная красота цветущей розы. Она училась в колледже, как и хотели ее родители, и не обладала ни каплей бунтарства.

Я была дикой, целеустремленной и зашоренной. Прятала свое тощее тело под неподходящей одеждой: свободными кофтами, мальчишескими кедами и джинсами. И если Персефона (названная в честь греческой богини, которая была похищена Аидом, чтобы жить и править подземным миром вместе с ним) была тихой, но уверенной в себе, то я была неуверенной до мозга костей. Я до смерти любила Перси, потому что мы обе обладали качествами, которые я ценила сильнее всего – мы по своей натуре были преданными и держались в стороне от сплетен.

Собственно говоря, так мы и подружились. Когда я пошла в начальную школу, слухи о моем отце понеслись по коридорам, словно река Миссисипи. Трой Бреннан был печально известным «решалой» Бостона, и поговаривали, что на его руках было немало крови. Но, несмотря на это, Перси и ее старшая сестра Белль отыскали меня и проследили за тем, чтобы мне было с кем играть на переменах и сидеть за обедом в столовой.

Белль всецело была такой, какой не были мы с Перси: нимфой, падшей богиней. Хитрой, смелой и острой на язык. Смекалистой и дерзкой. Их присутствие рядом со мной означало, что в школьные годы меня никто не дразнил и не обижал.

– Ты уверена? – Перси наморщила маленький носик.

– Да. – Я вытолкнула ее за дверь. – Иди!

Следующие три часа я посвятила тому, чтобы как можно лучше прибраться в квартире, разобрать чемоданы, разложить вещи в своей спальне и разместить в свободной комнате мое стрелковое снаряжение, как мы и договаривались с Хантером. Мы даже не обменялись номерами телефонов, но сделка есть сделка.

С наступлением вечера я плюхнулась на роскошный, обитый атласом диван и застонала, когда спутанные волосы упали на лоб. Два идеально круглых пятна от пота, украсивших мою рубашку под мышками, едва ли можно было назвать афродизиаком.

Как бы я ни старалась, усталость побеждала, и я начала засыпать, как вдруг двери частного лифта нашего пентхауса открылись, и вошел Хантер, держа несколько пакетов с покупками в руках.

– Привет, сосед, как дела? – Он дернул подбородком в мою сторону и с важным видом направился в гостиную.

Спустился по двум ступеням, ведшим с лестничной площадки в жилую зону, поставил пакеты на журнальный столик и присел на край, упершись локтями в колени. Я сразу почувствовала его запах: кондиционер для белья и мускусный аромат мажора, от которого потекли слюнки, как бы сильно я его ни ненавидела.

Я глянула на Хантера из-под ресниц, готовясь столкнуться с его вызывающей мурашки красотой. Если я думала, что неделя, проведенная вдали от него, ослабит его влияние на меня, то жестоко ошибалась. Его серо-голубые глаза, игриво мерцая, были похожи на подернутые льдом камни, щеки раскраснелись от вечернего ветра, губы были полными и припухшими, а золотистые кудри лежали в безупречном беспорядке. В нем все было мужественным, резким и решительным.

– Я принес тебе подарок. – Хантер бросил мне что-то в руки.

Небольшой конверт. Открыв его, я увидела подарочный сертификат из Target. Да, из супермаркета. Я закатила глаза и устало улыбнулась.

– Спасибо.

– Мне нравится, что ты сделала с квартирой. – Он огляделся вокруг, потом поднял мою ногу с журнального столика и снял с нее дырявый кроссовок. Я в ужасе смотрела, как он бросил грязную обувь на пол, взял мою ступню и