Одиночество Мередит - Клэр Александер

Несмотря на все недостатки, ту квартиру я любила. Я прожила в ней четырнадцать лет, пусть и не совсем по своей воле. Именно столько времени мне понадобилось, чтобы накопить на собственное жилье — дом, который в тот день мы с Фи смотрели последним после череды разочарований.

— Здесь такой затхлый запах, — фыркнула Фи, когда мы вошли внутрь. — Дверь вот-вот развалится.

Я виновато улыбнулась риелтору и пробормотала:

— Это почти даром. Надо все посмотреть.

— Да ты глянь на эту стену. Тут, наверное, двенадцать слоев обоев.

Я пропустила ее реплику мимо ушей и начала открывать двери.

— В гостиной сделали диванчик прямо на подоконнике!

Она закатила глаза:

— Настоящий старушечий дом!

Я присела на уютный диван в оконной нише и почувствовала, как солнце греет спину. Мне не нужно было больше ничего искать. Я была дома.

Фиона ошиблась. В коридоре оказалось не двенадцать слоев обоев, а всего четыре, но мне и их хватило. Понадобилось десять воскресений, чтобы как следует очистить стены и покрасить их в голубой цвет, который при ином освещении становился лавандовым.

В гостиной, где поблекшие грязные стены когда-то были кремовыми, я поступила наоборот: выбрала обои с ярким рисунком — абстрактные завитки синих оттенков и изящные медно-красные фигуры, напоминающие то ли цветы, то ли загадочных существ из глубин океана. Не то чтобы они мне очень понравились, но ничего подобного я точно раньше не видела, и этого было достаточно. В поклейке обоев я не сильна, и, к счастью, первая стена, за которую я взялась, позже почти вся оказалась закрыта стеллажом с книгами. К тому моменту, как я добралась до второй стены, я уже неплохо справлялась. Обои я клеила по вечерам, после работы, пока руки окончательно не уставали.

Когда комната заполнилась книгами, я почувствовала себя невероятно везучей. Обрезала с подушек на диване-подоконнике торчащие нитки, а выцветшие места прикрыла пушистым пледом.

Предыдущие хозяева оставили старый кухонный стол на шатких ножках и две скамейки, что стало серьезным подспорьем для моего бюджета и означало, что можно сразу купить диван. Я смогла позволить себе только самый простой вариант, но добавила к нему бархатные подушки, а рядом поставила большую корзину с мягкими покрывалами, чтобы было чем укрываться в холодные вечера.

Я не слишком задумывалась о цветах и стилях, а просто доверилась интуиции. В итоге у меня получился дом с гармоничным сочетанием света и тени, пространства и защищенности.

Идеальный дом с неидеально поклеенными обоями и столом на шатких ножках.

Джеймсу был всего год, когда я переехала. Он высвободился из рук Сэди и пополз вверх по скрипучей лестнице. Мы смеялись, глядя на его быстрые маленькие ножки.

— Он просто неуправляемый, — воскликнула Сэди. — Я с ним совсем замучилась.

Я показала ей верхний этаж: просторную спальню, подготовленную для покраски в пыльно-розовый цвет; ванную — еще с лимонно-зеленой плиткой, которую придется терпеть до воскрешения моего банковского счета; крошечную вторую спальню, ставшую временным складом пустых банок из-под краски и кусков обоев.

— Идеальный размер для детской. — Сэди слегка подтолкнула меня локтем и оттащила Джеймса подальше от валявшегося на полу малярного валика.

Я скорчила гримасу. Мы с Гэвином встречались уже несколько месяцев, и он казался мне хорошим парнем, но мы не думали ни о женитьбе, ни о детях. Наше знакомство произошло самым традиционным способом: в баре, во время спонтанной пятничной вечеринки после работы. Я планировала остаться только на бокал вина, но решила, что лучше согреться теплом непринужденной улыбки симпатичного парня, чем возвращаться домой — к корзине грязного белья и одинокой тарелке еды из микроволновки. Мы несколько часов проболтали о теориях заговора, криминальных документалках и об ужасных историях про интернет-знакомства, и с тех пор встречались дважды в неделю.

Сэди была права — комната идеально подходила для детской.

— Или для кабинета, — заметила я.

— Мередит, мне нужно больше подруг с детьми. Все женщины, которых я встречаю на детских площадках, слишком серьезные и правильные. Их дети едят только органическую пищу, и они никогда, никогда не смотрят телевизор. По крайней мере, так они говорят. Понятное дело, врут.

— С ними, похоже, весело, — засмеялась я. — Но не думаю, что уже готова завести ребенка.

— Тебе почти тридцать пять. Может, стоит поторопиться?

Я пощекотала Джеймса под подбородком, он захихикал.

— Пойдем. Покажу тебе гостиную.

Час спустя я сидела на диванчике у окна и наблюдала, как Сэди усаживает своего крошечного сына в автокресло. Она что-то ему сказала, он посмотрел в мою сторону и помахал ручкой. Сэди просияла, гордясь его новым достижением. Я энергично помахала в ответ. Они уехали, а я еще некоторое время сидела и думала о своих будущих детях. В отличие от многих, я никогда не составляла заранее список имен и не пыталась представить себе, какими они будут. Сознавая, что время неумолимо, я по-прежнему не была в себе уверена.

Я считала, что еще успею.

А теперь все изменилось. Хотя кажется, только вчера мы с Сэди стояли в комнате, которая могла стать детской, и прикидывали, куда поставить кроватку.

Иногда, когда я лежу в постели совсем одна, мне очень хочется ощутить чье-то прикосновение. Но это не жажда мужского тела, а острое желание почувствовать рядом ребенка, спящего у меня на руке. Согревающего мою грудь легким дыханием. Придающего смысл мой жизни. Ребенка, который помог бы мне продолжать жить.

2014

Мы с Гэвином наблюдали за парадом из окна его квартиры: сверху открывался вид на украшенные перьями шляпы, огромные маски, саксофоны и барабаны. Улица превратилась в море танцующих, хлопающих и ликующих людей.

— Давай-ка. — Он держал мою джинсовую куртку, ожидая, что я просуну руки в рукава. — Пойдем, присоединимся к веселью.

— Никогда не видела Глазго таким, — заметила я, когда мы влились в поток на Байрес-роуд.

Несмотря на толпу, я чувствовала себя в безопасности, ведь Гэвин одной рукой обнимал меня за плечи. Он был высок, и я едва доставала ему до подмышки. Наши ноги — мои в синих конверсах и его в потертых кожаных ботинках на шнурках — синхронно шагали по тротуару. Гэвин был крепким, удобным и надежным, как его ботинки.

До нашей любимой части района — мощеной улочки с кафе и барами — мы добирались в три раза дольше, чем обычно. Разглядывали торговые прилавки, и я даже не заметила,