Рыба моя рыба - Анна Игоревна Маркина

Но письмо с предупреждением почему-то до Наташи не дошло. О, легендарная русская почта, зачем ты так ленна и вольнодумна, зачем безалаберна, как Обломов, что годами валяется на диване в своем протертом халате и никуда не идет?! О, ухабистые русские дороги, бегущие по просторным полям и темным перелескам, почему с позапрошлого тысячелетия вы заводите вашего путника в западню — на развилку с потерями — то коня, то жизни своей?

Со станции такси привезло ее на обширный пустырь, где дремали фуры. Рядом, завешенные клоками тумана, раскинулись постройки, похожие на склады. Наташа покружила рядом с серыми стенами, как подбитый коршун, и нашла таможенную табличку и тайную лестницу. Она ожидала наткнуться на очереди и обиженных людей, обремененных таможенными проблемами. Но ни на пустыре, ни в здании людей не было.

Только сонный охранник, похожий на засохшую за зиму муху, поднял бровь:

— Вы куда? 

— У меня вызов на составление протокола. — Наташа вытащила из сумки папку с бумагами.

— И не лень вам было тащиться? — проворчал охранник.

— В каком смысле? Тут написано: «Прибыть 20 марта в 11:30 для составления протокола…»

— Так никто ж не ездит. — Охранник посмотрел на девушку с тем же недоверием, что и муж два года назад.

— Ну а я приехала, — рассердилась Наташа, которой нужно было успеть забрать Милу из садика. — Куда идти?

Охранник пожал плечами. Он постучался в ближайшую комнату и сообщил, что «тут приехали на составление протокола». Из комнаты высунулись три мужские головы, которые, очевидно, восприняли прибытие редкой гостьи как развлечение. 

— Такая красавица и нарушает порядок! — остроносая осетинская голова подмигнула. 

— Ну вы даете! — перебил второй парень, ухмыляясь и бегая взглядом по короткому платью и растрепанным волосам. — Вам заняться нечем?

Наташа растерянно повторила:

— Написано же приехать в 11:30, я приехала!

— Да сюда никто не ездит, вы что! — сказал ей третий парень (он выглядел постарше остальных). — Просто в следующий раз прОсите выслать вам протокол, подписываете его спокойно и отправляете нам заказным письмом или курьером. Это ж все формальности! Ни на что не влияют.

У Наташи от страха сердце почти растаяло. Она всю ночь готовила справки, выписки и доказательства своей невиновности и чуть ли не выучила наизусть речь в свою защиту, представляя, как произносит ее, словно последнее слово на судебном заседании в американском фильме.

— Как это формальности? — она скорее пошевелила губами, чем озвучила вопрос.

Но таможенник ее услышал.

— Подпишете сейчас протокол и все.

— У меня штраф на семьсот тысяч, — побледнев, сказала Наташа.

— Попадос, — прокомментировал осетин и растворился в дверном проеме.

Вторая голова тоже исчезла. 

Парень постарше покачал головой: 

— Подождите в коридоре, сейчас за вами придут. 

Он потянулся к телефону, и дверь в кабинет закрылась.

Наташа перелистывала файлики в папке, готовясь к обороне. 

Ее отвлек приятный рыжеволосый таможенник — ее ровесник, в зеленом галстуке, прицепленном к серой рубашке зажимом с несуразным пингвином. Он провел просительницу по пустым коридорам и усадил за стол.

— Учредительные документы привезли?

С готовностью Наташа повытаскивала из папки нужные бланки и их копии.

— Я не виновата, — сказала она. — Я вообще не знала, что мои товары продаются в других странах. 

Наташа очень боялась, что ей придется воевать за правду с какими-нибудь противными тетками, обиженными на весь мир. Но мужчина казался приятным и добросердечным.

— Как это? — мягко спросил он.

Зашевелилась надежда. Наташа показала электронный договор с Ozon`ом, в который маркетплейс вносил все новые и новые изменения без согласования с ней. Показала переписку с техподдержкой, где она объясняла ситуацию, а ее посылали лесом. Еще она рассказала, что уже оформила электронную подпись, зарегистрировалась на сайте таможни и отправила статформы по всем своим артикулам. Сотрудник понимающе кивал. Тогда Наташа даже пошутила, что у таможни на сайте веселые категории товаров: там есть «струны или человеческие волосы» и «тряпьё». Таможенник расхохотался.

— Ужас, конечно! — посочувствовал он. — Это на Ozon`е, да? У меня там жена тоже продает. Детскую одежду. Кстати, тоже Наташа. Надо ее предупредить, чтобы внимательнее была. То есть вам даже никак не подсвечивалось, что ваши товары уехали в Казахстан и Беларусь? Бардак!

Наташа завертела головой. Она чувствовала, как ртутная тяжесть в теле рассасывается — ей попался нормальный человек. 

— Жена подарила? — она посмотрела на зажим с пингвином для галстука.

— Ни слова, — мужчина шутливо закатил глаза, попросил подождать и ушел готовить документы. 

Вернувшись, он шлепнул на стол распечатанный протокол. 

— А что продаете-то? — спросил он.

— Глазки. Для вязаных игрушек, — улыбнулась Наташа.

— О, так они стоят-то… Сколько?

— Двести рублей за набор из десяти пар, — она открыла бумаги и заскользила глазами по первой странице.

— Это у вас семь артикулов, получается? По двести рублей набор? И сколько всего продалось за границу?

— Да там мало, штук двадцать, навер… — Наташа выхватила со страницы злополучное словосочетание «штраф 700 тысяч рублей», и речь ее оборалась. 

— То есть вы продали товара всего на четыре тысячи, а штраф у вас в семьсот… — Вздохнув, подытожил мужчина.

— Что это? — Наташа подняла на него свой темный взгляд. 

— Протокол об административном правонарушении.

— Я не буду это подписывать. 

Таможенник сочувственно кивнул.

— Как хотите. Тут подписывай — не подписывай, ничего не изменится, платить придется. 

— Но я же вам объяснила, что я не виновата! — у нее задрожали руки.

В последние полгода дела шли так себе. Другие селлеры, позарившись на Наташины обороты, тоже стали продавать игрушечные глазки. Чтобы привлечь внимание к своим карточкам они опустили цены вдвое. Вслед за ними пришлось снизить цены и Наташе. Теперь рентабельность была гораздо ниже, а покупателей стало меньше, так как они делились между конкурентами. У Наташи в обороте глазок оставалось тысяч на шестьсот. Она думала распродать их и на эти деньги закупить что-то новое, например, пряжу. Даже уже нашла производство в Ивановской области, просчитала всю экономику, и договорилась с фабрикой. Но, чтобы себестоимость была приемлемой, надо было брать сразу большую партию. Теперь же Наташа глядела в таможенный протокол и видела, что планы ее — разбитое стекло. Она продаст свои глазки, и все деньги уйдут на штраф. И то — не хватит.

— Я бы рад помочь,