Приехал в город (Ким Ки Дук) - Леонид Александровский

Особенно любил подходить сзади к режиссеру и давать ему затрещину как раз в тот момент, когда он орал «мотор!». Чистой воды слэпстик. Ну так пусть не задаются. Разумеется, никто из них не стал «большим художником». Их поделки неизбежно сравнивали с моими и, если со мной не могли не считаться, этих сразу закапывали. Зато эти фильмы собирали кучу бабла в прокате, как и полагается шлаку. Все это доставляло мне изрядное удовольствие — едва ли не большее, чем собственные «успехи». Все делающие искусство — скоты, но лишь продюсеры являются настоящими ублюдками. Это бездари, живущие в мире талантливых. Им приходится быть мудаками, иначе они не смогут смотреть на себя в зеркало.

«Весна, лето...» вырос из забавного сценария, в котором мальчик и его учитель живут в любви и гармонии в маленьком монастыре посреди озера. «Учитель каждый вечер мнет в ладошке яички мальчугана и заплетает ему косы. С утра мальчик прыгает попой по физиономии учителя, пока тот заливается счастливым смехом от удушья.

Потом учитель умирает, и мальчика забирают на большую землю, где ему сразу же становится грустно и одиноко. Он постоянно вспоминает о годах, прожитых вдвоем с учителем в монастыре посреди озера, что вызывает у тупых приемных родителей приступы непонятной ему жалости. Однажды ночью мальчик полосует им глотки и вплавь добирается до монастыря, где уже живут другой учитель с другим мальчиком».

Что было дальше, не помню. Денег я на это не нашел, пришлось снимать кино, полное поучительных анекдотов и красивых туманов. На кинофестивале выболтал первоначальную идею Араки, которого по пьяни принял за секретаршу. Через год вышла его «скандальная» «Таинственная кожа». С тех пор не бухаю на кинофестивалях, разве что с актрисами в номере у продюсера.

Все накрывается обездвиживающей паутиной пробуксовок. Пойти выпить кружку пива становится проблемой, требующей больших интеллектуальных усилий.

Смерть — это когда будущее перестает быть лучшим, а становится просто другим.

Но на войне как на войне

Мир тихо плещется в говне

А ты уже убил кого-то?

А ты уже любил кого-то?

И что сперва? А тут Лакме,

Опять Гуно, опять Массне...

Когда-то художнику было достаточно смешивать краски, а теперь его выводят на чистую воду. Любая картина — это фильм, идущий в голове. Но только в кино можно трахаться на розах в цветочной лавке, не измазав кровью пол. Крокодил рассасывается.