Лесные люди - Александр Анатольевич Стрекалин

– Конченый он какой-то.

– Кто?

– Ну, Пелевин этот. Друг твой?

– Ну, да.

Поглазев по сторонам, Степан быстро выяснил, что по сравнению с односельчанами, Радик ещё неплохо устроился. К старому домишке примыкала массивная пристройка, за счёт которой дом казался просто огромным. К тому же, прямо напротив низенькой калитки пристроилась трёхдверная «Нива», а больше машин, за исключением вросшего в землю УАЗа-«буханки» неподалёку, здесь не наблюдалось.

Михалыч, на правах друга, отпёр калитку изнутри, и поднялся на низкое, в два порожка, крыльцо, позвонил в дверь. Запоздало залаяла собака, на которую он прикрикнул, и та замолкла. Дверь почти сразу открылась, и на пороге появился человек среднего роста, немного полноватый, с таким добродушным выражением лица, что сразу стало понятно, это и есть Радик. Как только он узнал гостя, его лицо ещё больше просияло, как у Нестора Петровича после его чудесного спасения Петрыкиным. Обнявшись с другом, Радик тепло поприветствовал Степана, протянув ему узкую, словно девичью, ладонь.

Оказавшись в новом доме, Степан принялся крутить головой. Как он и ожидал, всё внутри его было выполнено из дерева, кроме, разве что, окон. Те, как ни странно, были пластиковые.

Отдуваясь, Михалыч сел разуваться, велев Степану сделать то же самое, и тот в который раз подумал, что хорошо, что он меняет носки каждый день, и каждый день принимает душ. Тапочки им принесла хозяйка, и они, наконец, познакомились. Супруга Радика была, скорее всего, ровесница мужу, и встретила гостей так приветливо, будто они расстались пару дней назад, а до этого дружили всю жизнь. Выглядела Ольга удивительно хорошо. Узкие короткие джинсы и простая футболка выгодно подчёркивали её фигуру, а прямые светлые волосы обрамляли умное и приятное лицо. Усадив гостей в большой комнате, Ольга налила всем «пять капель» за знакомство и сразу убежала на кухню, хлопотать. Выпив и удобно расположившись на хозяйском диване, Степан почувствовал себя легко и непринуждённо.

За ужином, простым, но удивительно вкусным, выяснилось, что Радик работает в Перми, программистом в какой-то воинской части, хотя сам не военный, штатский специалист. Ольга нигде не работает, посвятив себя дому и любимым книгам. Было заметно, что Ольга любима мужем, знает это, и принимает как должное. Степану было забавно наблюдать, как его новые знакомые подтрунивают друг над другом, постепенно поясняя Степану историю их знакомства, то и дело рассказывая ему весёлые истории из их общего прошлого и настоящего. Их появлению действительно были рады, и расспросив нового гостя о цели его визита в их глушь, даже прониклись к нему уважением.

Собирая посуду, Ольга отказалась от Степановой помощи, велев мужу проводить гостей в кабинет, пообещав в скором времени уложить всех спать. Степан и сам чувствовал приятную слабость в членах и огромное желание прислонить куда-нибудь голову. После пешей прогулки, солянки, водки и тепла этого дома, сил продолжать беседу почти не осталось.

Заваленная разнообразным компьютерным хламом, комната служила хозяину чем-то вроде мастерской, но в ней был диван, и усадив гостей, Радик открыв задрапированную обязательной здесь москитной сеткой форточку, достал сигареты и закурил. Предложил гостям, но те отказались. Степан – потому что не курил никогда, а Михалыч – потому что выкурил по дороге последнюю, лимит.

– Да, ребята, порадовали, – процедил сквозь дым, разомлевший от водки хозяин, не скрывая, как тяжело ему даётся удерживать равновесие. По всему было видно, что пить он совсем не привык, и напрасно решил тягаться с Михалычем, тут даже Степан пришёл к финишу вторым. – Что скажешь, Степан? – обведя рукой комнату, а, по факту, тайгу, Радик доверительно смотрел на гостя. – Так и живём.

– Хорошо живёте, – отозвался на это Степан, ничуть не покривив душой. – Правильно.

08

Утро было солнечным. Отмытые вчерашним дождём, сосны стояли по стойке смирно, нарочито не стесняясь своей наготы. Воздух был наполнен ароматами земли, травы, хвои и тысячами других ароматов, которые привыкший к городской вони Степан не мог распознать. Ему на помощь пришёл Михалыч, вдохнувший полной грудью и выдавший на это всё: «Тайга»!

Под подошвами сапог снова хрустел гравий, но не как вчера, обречённо, а по-другому, молодцевато. Степан шагал, подставив небритое лицо солнцу. Сзади пыхтел Михалыч, едва поспевая за товарищем. Степану не терпелось снова оказаться на участке и запустить свою «дримтим» на полную мощность.

– Как думаешь, – бросил он через плечо, немного сбавляя шаг. – Сегодня на 40-й километр выйдем?

– А где он? – пробурчал сзади изрядно запыхавшийся Михалыч. – Я чё-то карту плохо помню.

– А вон, где куст какой-то растёт. Там топоним хороший, балка.

– Это жимолость.

Действительно, там, куда указал Степан, почти вплотную к полотну подходил овражек, который венчал, как будто специально здесь посаженный, невысокий куст с маленькими синими плодами.

– Хрен знает, Стёп. Отсюда до скалы метров сто, и до скалы мы вчера не дошли чутка.

– И поэтому?

– И поэтому попробуем.

– Слова не мальчика, но мужа. Куст, кстати, распорядись не трогать. Пусть растёт.

Пройдя ещё несколько десятков шагов, Степан вдруг остановился и с тревогой оглянулся. Сосны по обеим сторонам заброшенного полотна были спокойны и величавы. Утреннее солнце ласково перебирало их иголки, нисколько не беспокоясь о том, что здесь забыли два человека в столь ранний час.

– Михалыч, – тихо проговорил Степан, кивая на куст. – Ты его вчера здесь видел?

– В каком смысле, Стёп? Конечно, тут он и стоял.

– Нет, я серьёзно, – Степан сморщил лоб и потёр переносицу, вспоминая. – Вон балка, отсюда видна. Я, когда вчера мимо неё шли, ещё подумал, что отсюда, наверное, расщелина начинается, которую полотно огибает.

– Ну, наверное. – Михалыч пожал плечами. – И что?

– А то, что вчера я этот овражек увидел, и сразу карту начал вспоминать, с какой стороны расщелина от полотна, слева или справа? Потом полотно начало вправо забирать, тут я и вспомнил, что точно – слева.

– Так вот ты о чём думаешь, когда ходишь угрюмый и слова из тебя не вытащишь. Поменьше голову напрягай.

– Я что, угрюмый? – Степан, не отрывавший глаз от овражка, перевёл удивлённый взгляд на товарища. – Правда?

– Нет, блин, весельчак!

– Ладно. – Степан задумался. – Тем не менее. Овражек я этот заметил, а вот куст, вот этот самый куст – нет. Хоть он и стоит на самом видном месте.

– Да ладно, – хохотнул Михалыч, а потом вдруг посерьёзнел, и, посмотрев на балку, протянул руку к Степану. – Дай-ка карту.

– Зачем она тебе? – удивился тот, но всё же, полез в нагрудный карман штормовки и достал оттуда сложенную в несколько раз, уже изрядно потрёпанную цветную карту