У любви есть время - Екатерина Шерив

Они вернулись меньше, чем через полчаса. Когда Максим и мальчик вышли из машины, они отравились на детскую площадку. Аэлита постаралась ещё лучше спрятаться. Потом она заметила у мальчика чёрно-белый футбольный мяч. Наверное, они ездили за ним.

Аэлита с улыбкой наблюдала за тем, как отец с сыном играли на зелёной лужайке, перемешанной с жёлтой листвой, перекидывая друг другу мяч. У Аэлиты от этой картины на глазах выступили слёзы.

Через несколько минут Аэлита заметила, как к дому подъехал ещё один автомобиль, тёмно-красная Лада Калина. Она не обратила бы на это внимания, если бы мальчик сразу же не бросился к этому автомобилю. Из машины вышла молодая женщина тридцати-тридцати пяти лет. Сентябрьский ветер, казалось, играл с ней, раздувая её расстёгнутую ветровку и растрёпывая русые непослушные кудри волос.

Мальчик сразу же потащил её за руку к Максиму и стал показывать свой мяч. Аэлита не могла расслышать о чём, они говорили, но предположила, что эта женщина была, скорее всего, няней мальчика. Но ведь она могла быть не только няней… Аэлита стала внимательнее наблюдать за её разговором с Максимом: деловая вежливость, время от времени мелькали лёгкие улыбки… Кто знает?..

Она была очень рада за Максима. Пусть Павел, мама, Настя – да кто угодно думают, что хотят, но этот человек навсегда останется в её памяти. Да, на два фронта жить она не могла. Увы, но слово «мужья» редко употребляется во множественном числе. Это всё-таки не подруги, которых может быть сколько угодно… Боже, о чём она только думает? Ведь она любит своего мужа, а Максима, свою первую любовь, она будет вспоминать с теплотой и улыбкой.

– Господь, ты слышишь меня? – произнесла Аэлита вслух. – Я благодарна тебе за то, что этот человек был в моей жизни. Он замечательный и заслуживает счастья даже больше, чем я.

Аэлита заметила, что Максим и эта женщина так увлеклись своим разговором, что мальчику пришлось играть в мяч одному. И в какой-то момент он далеко закинул его. Мяч полетел в сторону Аэлиты и подкатился к ней. Она подняла его.

Мальчик вприпрыжку подбежал к ней и стал ждать, когда она отдаст ему мяч. Аэлита смотрела на него и не могла налюбоваться. Перед ней стояла уменьшенная копия Максима.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Меня зовут Павлик, – чётко произнёс мальчик.

Аэлита даже не знала, как ей реагировать на это. Поэтому она просто улыбнулась и, бросив ему мяч, сказала:

– Будь счастлив, Павлик!

Мальчик поймал мяч и, поджав губы, быстро произнёс:

– Спасибо. А вы очень красивая, – а потом сразу побежал ко взрослым.

***

Павлик нёсся к отцу и няни со всей скорости. Он ещё никогда не видел такой красивой девушки. Надо побыстрее всё рассказать папе!

– Ты почему так далеко убегаешь, Павлик? – спросил его отец, пытаясь в который раз показаться строгим, но у него это опять не получилось. – Мы со Светланой Ивановной тебя потеряли. Между прочим, твоей няне через полчаса нужно уезжать. А ты пригласил её в гости на чай, который кстати сам собирался заварить.

– Просто мой мячик улетел к деревьям, – старательно выговаривая слова, сказал Павлик. – А ещё там была девушка, которая мне его кинула.

– Какая девушка? – спросил отец, а потом посмотрел в сторону деревьев.

– Наверное, она уже ушла, – предположил Павлик, не заметив никого в деревьях. – Она спросила, как меня зовут, а потом сказала, чтобы я был счастлив. Ну, пойдёмте пить чай! – Павлик от удовольствия запрыгал на месте. Ведь кроме чая дома его ждали любимые булочки со сгущёнкой.

– Павлик, я же тебя столько раз предупреждала, чтобы ты не разговаривал с незнакомцами, – нотки строгости и заботы переплелись в голосе Светланы Ивановны.

– Постой, сынок, – вдруг отец присел на колени и посмотрел на него огромными глазами. – Как выглядела эта девушка?

– Она была очень красивой, – улыбаясь, произнёс Павлик. – С такими длинными чёрными волосами.

Папа улыбнулся ему такой широкой улыбкой, которую он ни разу в жизни у него не видел, а потом похлопал его по плечу и крепко прижал к себе.

– Я так люблю тебя, сынок.

Павлику было приятно, когда папа обнимал его и говорил таким ласковым голосом.

Когда он отстранился от него и снова посмотрел в глаза, то ещё добавил:

– И знаешь, эта девушка права. Ты обязательно будешь счастлив.

***

Когда Аэлита ехала домой, то вдруг почувствовала себя абсолютно свободной: её душа, ум и тело – наконец ворвались в ячейку «её настоящей». Теперь она могла спокойно воспитывать дочь, общаться с мужем, мамой и друзьями. Да, проблемы будут, ведь они неизбежны. Но она была уверена, что решать их теперь ей будет проще.

Страницу с Максимом она перевернула. Но, боже, его сына зовут Павел! Аэлита не смогла сдержать лёгкий смех и заметила, что на неё сразу обратили внимание другие пассажиры. От их взглядов ей стало ещё смешнее и ей еле-еле удалось сдержаться, чтобы не расхохотаться.

Находясь в поезде, она написала Павлу сообщение на мобильный о времени её приезда в Москву. Может быть, он встретит её… Ей так хотелось его обнять.

Когда Аэлита сошла с поезда и оказалась на вокзале, то решила, что ей нужно быть готовой к тому, что Павел может не встретить её.

Покинув помещения вокзала и оказавшись на улице, она стала оглядываться по сторонам. Было уже два часа ночи, и рассмотреть окружающих людей было проблематично.

Она улыбнулась, заметив его, в метрах десяти от себя. У неё возникло сильное, просто безумное желание подбежать к нему и обнять. И у неё не было никаких причин, чтобы отказать себе в этом. Она бросила свою сумку на дороге и бросилась к нему со всех ног.

Сцепив руки у него за спиной, Аэлита почувствовала его крепкие объятия.

– Прости меня, пожалуйста, ещё раз, – проговорила она, уткнувшись в его плечо.

Он чуть отстранился от неё, и ей пришлось поднять голову с его плеча.

– Мне не за что прощать тебя, – он стал поправлять длинный шарф на её шее, который развевался от ветра во все стороны. – Ведь я люблю не только тебя, но и твоё своенравное сердце, которое, увы, шло вместе с тобой в комплекте.

Аэлита рассмеялась, удивляясь новым открытиям, которые продолжала обнаруживать в нём.

Они потянулись друг к другу одновременно и этот поцелуй стал очередным доказательством любви, которая объединяла