Крольчатник - Ольга Владимировна Фикс

– Эй, что там с тобой происходит? Ты там живая еще?

– Оставь меня, Алена, – пробормотала Марина, не раскрывая глаз. – Мне… Мне так сейчас хорошо…

– Денис! – завопила Алена не своим голосом. – Иди сейчас же сюда! По-моему, у нее поехала крыша!

Денис появился почти мгновенно. Его тоже насторожило выражение Марининого лица. Однако он не поддался панике, а сначала осмотрел Марину и удивленно присвистнул:

– Фью, ребята, да тут уже голова! Марина! – Он с силой дернул ее за плечо, пытаясь вывести из оцепенения. – Соберись, пожалуйста!

– А? Что? – Марина была словно бы в полусне.

– Ничего! – заорал на нее Денис. – Проснись! Рожать пора, слышишь, что ли?

– Да. Конечно. – Марина попыталась собрать разбегающиеся мысли, но это оказалось ей не под силу. Наконец она оставила эти бесполезные попытки и стала просто вслушиваться в голос Дениса и делать так, как он ей говорил. Это оказалось совсем не сложно, это было даже приятно. С каждым движением, с каждым напряжением мышц Марине становилось легче, лучше, приятнее, так что стон, вырвавшийся у нее под конец, был выражением не боли, а оргазма. Вздрогнув, Марина пришла в себя, нетерпеливым движением стряхнула с груди амулет, ставший уже ненужным. Пелена перед глазами сразу исчезла, и чувство настоящего счастья наполнило Марину до краев. Счастья было больше, чем воды в этой огромной ванне.

– Кто там у меня?

– Мальчик, – ответил невесть откуда взявшийся Валерьян. Он держал сына на руках и выглядел неимоверно гордым.

И тут же над самым Марининым ухом прозвучал восторженный крик Ильи:

– Марина, ты только посмотри! Твой сын родился уже обрезанным!

Кто-то, кажется Алена, поднес Марине младенца к груди, и он сразу засосал, больно, как бульдог, стиснув Маринин сосок беззубыми челюстями.

– Ты молодец! – сказал Денис. – Не порвалась нигде, и вообще! Но, господи, сколько же мне, оказывается, еще надо учиться! В жизни не видел, чтобы кто-нибудь так рожал!

Чьи-то сильные руки вынесли Марину из ванны, вытерли и положили на постель. Марина устало закрыла глаза и заснула теперь уже по-настоящему. Снился ей зеленый цветущий луг и маленький светловолосый мальчик, бегущий по этому лугу к ней навстречу с громким ликующим криком: «Мама!»

19

Сергей приехал уже почти ночью. Встреченный еще на пороге новостями, он в три прыжка преодолел лестницу и влетел в Маринину комнату с расширенными от волнения глазами:

– Малыш, как ты там? С тобой все в порядке?

– Более чем!

Марина успела выспаться, и все ужасы предыдущих часов подернулись для нее дымкой воспоминаний.

– Знаешь, – сказала она таким тоном, будто это было для нее сейчас важнее всего, – у меня больше нет живота!

И она с детской непосредственностью откинула одеяло.

– Немножко еще осталось! – ответил Сергей, желая ее подразнить.

– Ну, какой ты! А ты уже видел его?

– Нет еще. Когда же?

– Пойди посмотри! Вот он, на столе, в корзинке.

Сергей послушно подошел к столу.

– Ух ты, какой серьезный! Губы толстые, совсем как у тебя!

– А цвет? – вспомнила вдруг Марина. – Ну, в общем, какого он цвета?

– По-моему, ужас до чего красный. Сама ты разве не видела?

– Видела, конечно. Слушай, дай-ка его сюда, я еще посмотрю.

Сергей осторожно вынул новорожденного из корзинки и опустил рядом с Мариной на подушку. Марина внимательно пригляделась. Вроде бы он был такого же цвета, как в свое время Лиза или Ксюша, ничуть не темнее. Хотя кто его знает? Впрочем, Марина неожиданно поняла, что ей все равно. Негр, индеец, китаец… Да хоть серо-буро-малиновый! Главное, он был такой родной, такой в самом деле ее, что у Марины от одного прикосновения к нему перехватывало дыхание и начинало сладко пощипывать в носу. Сергей смотрел на Марину с малышом на руках и улыбался.

Дверь распахнулась, и в комнату без стука вошел Валерьян.

– Ну что? – спросил он с порога. – Как парня-то называть будем?

– Да как собирались, Павлом, – не задумываясь, отвечала Марина.

– Павел, стало быть, Валерьянович. – Валерьян хозяйским жестом отобрал малыша у Марины и стал, как минуту назад она, внимательно вглядываться в его черты, рассчитывая увидеть что-то свое.

– Сергеевич, – негромко произнес Сергей.

– Что? – Валерьян непонимающе уставился на него.

– Я сказал: Сергеевич. Павел Сергеевич, в смысле.

– Это еще почему?

– Так закон такой есть. Если женщина состоит в браке, то ее ребенку автоматически записывают отчество мужа.

Валерьян молча скрипнул зубами.

– Как ты думаешь, – спросил он, помолчав, оборачиваясь к Марине, – стоит его сегодня купать или лучше погодить?

– Я думаю, нужно подождать до завтра. Не торопись, еще накупаем! Он же еще только родился!

– Твоя правда. Я тут ползунков ему притащил. – Валерьян поднял повыше увесистый пакет. – Денис сказал, лучше с первого дня ползунки надевать. Куда их тебе положить?

– Да клади пока на письменный стол!

– Кх-кх, – громко кашлянул Сергей. Когда они обернулись, спросил у Марины заботливым тоном: – Малыш, может, тебе чаю принести? Или ты поесть чего-нибудь хочешь?

– Хочу! – Марина вдруг поняла, насколько она голодна. Еще бы! Со вчера ведь не ела! Все как-то не было времени об этом подумать. – Очень хочу! И есть хочу, и чай пить тоже хочу!

– Так я сейчас принесу! – И Сергей выбежал из комнаты.

– Ты это серьезно? – спросил у Марины Валерьян, едва за Сергеем закрылась дверь. – Ну, в смысле, насчет Сергеевича?

– Валечка! – Марина тяжело вздохнула. – Я вообще еще об этом не думала! Но мне кажется, это совершенно не важно! Ну неужели ты думаешь, что я или кто-нибудь сможет когда-нибудь забыть, что это твой сын?

– Ну да, наверное. – Взгляд Валерьяна смягчился. – Мальчик, значит! Знаешь, я думал – вот родится девочка, назовем ее Викой. Ну а раз мальчик, тогда конечно. – Он немного помолчал. – Марина, а помнишь, как ты ко мне пришла, чтобы рассказать, что… Ну, что ты ждешь от меня ребенка?

– Разумеется, помню! Ты так меня тогда странно встретил!

– У меня тогда Вика жила. Бабка на неделю к родственникам укатила, вот я Вику на это время в бабкину комнату и поселил. Я ее тогда в очередной раз из больницы вызволил, так надо ж было ей где-нибудь дух перевести. В Крольчатник ей тогда не хотелось… Она тогда только что уснула, и тут ты звонишь. То есть это я думал, что она спит. А когда ты ушла, Вика вышла из комнаты и говорит: «Ох, Валька, Валька, прозеваешь ты свое счастье!»

– А ты что же?

– А я… Я, похоже, прозевал. Пойду я, Марина, вон Серега по лестнице поднимается, слышишь, тарелки со стаканами на подносе дребезжат.

Валерьян коснулся