Финеас Финн - Энтони Троллоп

обрисовал свое положение. Возможно, он был неправ, избрав своим ремеслом политику, – он уже и сам начинал так думать. Тем не менее до сих пор ему сопутствовал успех, и неудача теперь была бы горькой вдвойне. Партия, к которой он принадлежит, наверняка останется у власти. Едва ли палата общин, сформированная в результате новых выборов, поддержит консервативное правительство. А с правительством либеральным он, Финеас, будет уверен и в своей должности, и в назначенном жалованье – если только не лишится депутатского мандата. Все это было чистой правдой и действительно вызывало сочувствие. Старый доктор, склонный гордиться сыном, был готов пойти на некоторые жертвы. Миссис Финн заявила в присутствии дочерей, что если в Ирландии есть подходящий округ, Финеас должен его получить во что бы то ни стало. Мэри Флад Джонс, которая это слышала, задумалась, что же будет делать ее милый, если лишится места в парламенте. Быть может, вернется домой и станет жить, как женихи других девушек? Бедная Мэри успела растерять свои амбиции и теперь полагала самыми счастливыми тех барышень, чьи возлюбленные никуда не уезжают. Тем не менее она отправилась бы к лорду Тулле пешком, если бы это могло помочь избранию Финеаса. И тут пришло срочное сообщение из Каслморриса: доктора просили явиться немедля, чтобы осмотреть мистера Морриса, который был очень плох, – подагра дошла до желудка. По словам посыльного, пациент пребывал на смертном одре. Прежде чем доктор Финн успел ответить на письмо сына, действующий депутат от Лофшейна отошел к праотцам.

Доктор Финн знал достаточно о том, как проходят выборы в парламент и что представляют собой округа, и потому понимал, что шансы кандидата на успех значительно увеличиваются, если он поспеет первым, а смерть мистера Морриса, вероятно, привлечет и других претендентов. Едва ли, однако, можно было обратиться с этим к графу, пока тело покойного депутата еще лежало дома, в Каслморрисе. Билль, принятый во время прошедшей сессии, чтобы изменить состав палаты общин, Ирландии не коснулся – в утешение местным жителям был обещан подобный закон в будущем. Таким образом, в Лофшейне лорд Тулла пользовался тем же влиянием, что и прежде. Его власть там не была столь полной, как у другого известного нам лорда в Лафтоне, но мнение владетеля Каслморриса имело большой вес. Вероятно, победить можно было и вопреки ему, однако кандидат, заручившийся поддержкой графа, оказался бы в куда более выгодном положении. Доктор Финн прекрасно сознавал это, сидя напротив старого лорда и поддерживая беседу о проклятой подагре, которая того совсем скрутила, а почившего парламентария, упокой Господь его душу, и вовсе отправила в мир иной.

– Бедняга! – жаловался лорд Тулла. – Знать бы, что так выйдет, не надо было и давать ему две с лишним тысячи фунтов на выборы в прошлом году, а, доктор?

– В самом деле, – ответил отец нашего героя, предчувствуя, что пациент, быть может, заговорит об округе сам.

– Он никогда не жил по правилам – такой уж человек, – сказал безутешный брат.

– Не поддавался чужому влиянию – не так ли, милорд?

– Черта с два на такого повлияешь. Я – другое дело, я всегда делаю, что мне говорят. Верно, доктор?

– Иногда.

– Ей-богу, почти всегда. Уж не знаю, о чем вы. Я и бренди-то водой разбавляю всякий раз – глаза б мои его не видели. Все, чтоб вам угодить, ан нет – «иногда». Вы, доктора, только о том и мечтаете, чтобы помыкать человеком. Сами же видите – у меня в желудке подагры нет!

– Нет, благодарение Богу.

– Богу-то – оно конечно, только если б я сам не был паинькой, давно бы отправился туда же, где нынче мой бедный брат. Он-то хлестал шампанское – и десяти дней не прошло с последнего раза. Ему все было нипочем.

Лорд Тулла мог говорить о себе и своих недугах часами, и доктор Финн, который счел было, что его пациент вот-вот заведет речь про округ, вновь забеспокоился, как бы две подагры – собственная и усопшего – не оказались слишком соблазнительным предметом, чтобы от них отвлекаться. Увы, сам доктор в этих обстоятельствах не считал возможным направлять разговор в нужное русло.

– Конечно, мистер Моррис долго прожил в Лондоне, в окружении разных соблазнов.

– Не знаю, что вы называете соблазнами. Разве у меня каждый день нет соблазна в виде бутылки вина перед глазами?

– Без сомнения, есть.

– А я не пью его. Почти никогда не пью больше одной-двух рюмок коричневого хереса. Вот вам крест! Сам удивляюсь собственной выдержке, ей-богу.

– Но в Лондоне, милорд…

– И зачем только, черт побери, он поехал в Лондон? Кстати, что мне теперь делать с округом?

– Позвольте моему сыну избраться там, милорд.

– А округ Брентфорда в Лафтоне они, значит, прихлопнули, да? Ха-ха-ха! А ему, выходит, еще и помогать в этом пришлось – вот потеха-то! Никого мне так не жаль, как аристократа-радикала, который вынужден надрываться, как раб с лопатой в руках, копая яму самому себе. Что до Лофшейна, мне совершенно все равно, кто будет его представлять. Пока был жив мой бедняга-брат, меня это заботило, но больше я вмешиваться не стану. Рад, что по крайней мере на его век нынешнего порядка хватило.

Лорд Тулла, вероятно, уже забыл, что во время предпоследних выборов сам открестился от брата.

– Финеас, милорд, теперь помощник статс-секретаря.

– Не сомневаюсь, он прекрасный молодой человек, но ведь он радикал до мозга костей.

– Отнюдь, милорд.

– Тогда как он может служить рядом с такими людьми, как мистер Грешем и мистер Монк? От старика Майлдмэя они избавились – для них он был недостаточно радикален. Уж вы мне не рассказывайте.

– Я лишь пекусь о будущем сына. У него, кажется, хорошо идут дела в парламенте.

– Почему тогда он не выставит свою кандидатуру в Марилебоне или Финсбери?

– Все дело в деньгах, милорд!

– Я не стану ни во что вмешиваться, доктор. Коли он пойдет здесь и жители его выберут, я не скажу ни слова против. Пусть делают что хотят. Мне говорили, будто баллотироваться собирается Ламберт Сент-Джордж из Мократа. Уж не знаю, так это или нет, а только я в жизни не видел такой наглости. Он мой собственный арендатор, хоть у него и бессрочный договор. И отец его никогда не владел в этом графстве ни акром земли, пока его дядя не помер.

Тут доктор понял, что с надлежащей сноровкой поддержку графа для Финеаса вполне можно обеспечить.

Наш герой приехал в Лофшейн и выставил свою кандидатуру против мистера Ламберта Сент-Джорджа. Борьба была весьма ожесточенной. Местные дворяне не могли взять в толк, почему лорд Тулла допускает, чтобы место его брата занял либеральный кандидат. Никто не агитировал с бóльшим жаром за молодого помощника статс-секретаря, чем его отец,