Три поколения железнодорожников - Хван Согён

– И я не смогу оттуда вернуться?

– Что вы, это всего лишь временная мера.

Ли Ильчхоль не осмелился спросить насчет семьи. Никогда и нигде активисты не имели возможности заботиться не то что о близких, а даже о самих себе. Ким Кынсик догадался о причине его замешательства.

– Когда ситуация улучшится, сможете вернуться и жить со своей семьей, разве нет?

– Когда и как я попаду на Север?

Ким Кынсик ответил с улыбкой:

– Есть один человек по имени Ли Симман… Думаю, вы его хорошо знаете.

– Это мой младший дядя. Я очень давно с ним не виделся.

– Он еще не раз поможет.

Ким Кынсик достал клочок бумаги и, что-то написав на нем, протянул Ли Ильчхолю.

– Это его адрес. Отсюда совсем недалеко.

Прежде чем попрощаться на улице, Ким Кынсик сообщил Ли Ильчхолю:

– Завтра вечером я заранее позвоню вашему дяде. Но я уже переговорил с ним несколько дней назад, так что не беспокойтесь.

Ильчхоль отправился по написанному адресу в Юльмок-чон. Дядин дом в корейском стиле стоял не за каменной оградой, а на высоченной насыпи, лестница вела по склону к живой изгороди. Подойдя к железным воротам, Ильчхоль позвонил в звонок, вышел немолодой мужчина и через сад повел его в дом. На краю террасы современного дома со стеклянными окнами стоял, высматривая Ли Ильчхоля, хорошо запомнившийся ему дядя Ли Симман. Ли Симман представил своей жене племянника, и, как только все они уселись в гостиной, разразился упреками:

– Что за жизнь вы с братом вели?! Посмотрели бы на своего отца, моего брата Пэнмана! Тусве, пока не умер, болтался в Инчхоне, а ко мне ни разу не заглянул.

– Да, мы с моей свадьбы не виделись. И вот встретились наконец.

Ильчхоль встал, сложил руки, опустился на колени и до пола поклонился дяде и тете. Ли Симман молча покивал, а потом сказал:

– Я выжил в колониальные времена и сейчас как будто хожу по канату. Тогда я торговал зерном, сейчас почти ничего не изменилось – вожу контрабанду между Югом и Севером.

Ичхоль, конечно, знал, что его младший дядя разбогател на перепродаже и очистке риса. Однако Ильчхоль решил, что брат обходил дядин дом стороной не из классовых соображений, а из нежелания подвергать себя и организацию опасности. Разразившаяся через несколько лет война напрочь разрушила и вековые деревенские общины, и кровные узы. До появления с двух сторон отдельных правительств тридцать восьмая параллель охранялась не слишком строго, американские и советские войска контролировали только автомобильные и железные дороги. Ли Симман снова заговорил:

– Я вожу товары между Югом и Севером, торгую, но не знаю, сколько еще смогу этим заниматься. С Севера переправляю сюда промышленные товары, отсюда на Север – зерно. Твои товарищи попросили переправить тебя в Хэджу. И чего тебе не жилось спокойно со своей семьей?

– Мои взгляды сильно изменились после смерти Тусве. А кроме того, наступило Освобождение.

– Но мир, как ты сам видишь, не изменился. И предупреждаю тебя сразу: я ни на чьей стороне. И даже не подумал бы выполнить просьбу твоих товарищей, если бы ты не был моим родственником.

Судно с зерном должно было отправиться в начале следующей недели. Син Кыми, получив сообщение от Пак Сонок, успела за день до того приехать в Инчхон, чтобы повидаться с мужем. Не зная, чего ждать от будущего, она взяла с собой Чисана. Ли Симман выделил им троим на ночь отдельный домик. На рассвете, когда Ли Ильчхоль собрался идти в порт, Син Кыми попрощалась с ним у ворот дома. С Ли Ильчхолем были пришедший за ним моряк и Ли Симман. Но Син Кыми все равно спустилась за мужем по лестнице.

– Когда вернешься? Как будешь передавать весточки?

Син Кыми потом долго сожалела о том, что напоследок задала мужу эти бестолковые вопросы. И ничего больше не сказала в тот краткий драгоценный миг. Любое расставание – это лишь миг. Они оставили друг другу только развеявшиеся на ветру неуловимые выражения лиц.

– Это все ненадолго.

Кыми стояла у лестницы, глядя вслед удалявшемуся мужу. Ли Симман сделал несколько шагов за племянником.

– Я подумываю перебраться в Японию, наш старший брат Чхонман уже обосновался там. Здесь ситуация слишком тревожная. Береги себя… Мой опыт подсказывает, что лучше бы тебе не высовываться.

Ли Ильчхоль, добравшись до Хэджу, явился в центральный офис партии. Пак Хонён знал о прибытии Ли Ильчхоля и ждал его в офисе. Пак Хонён хорошо помнил Ичхоля, умершего в тюрьме до Освобождения, и вкратце рассказал несколько историй из бытности Ичхоля его связным. При этом Пак Хонён, который не являлся лидером масс, не проявил чувств и сохранил холодное выражение лица. После этой встречи, продлившейся минут десять, его посетитель получил указания от другого партийного руководителя. Ли Ильчхоль, который со своими трудовыми навыками мог принести пользу в сфере транспорта, был направлен в Пхеньян. Тогда в Северной Корее было меньше двадцати техников локомотивов и всего шесть машинистов. Ли Ильчхоль получил распределение в Управление транспорта Временного народного комитета и возглавил Училище работников железной дороги. Ведь он имел большой опыт работы не только на линиях Кёнсон – Пусан и Кёнсон – Синыйджу, но и на континентальной линии Аньдун – Синьцзин, водил лучший на континентальной железной дороге скорый поезд «Хикари». Помогло и то, что он принадлежал к семье выходцев из крестьянской бедноты, его отец перешел в рабочий класс в самом начале колониальной индустриализации, а младший брат был безупречным революционером, борцом с японцами.

Железнодорожные линии на Корейском полуострове, кроме основных, обеспечивавших сообщение с материком, таких как Кёнсон – Пусан, Кёнсон – Синыйджу, Кёнсон – Вонсан и Хамгёнская, строились и управлялись частными компаниями, но на Юге они в большинстве своем соответствовали стандартам. Лишь в некоторых регионах угольные шахты с побережьем соединяли узкоколейки. А на Севере в горах было множество узкоколейных участков, да еще и не соединенных друг с другом. При преобразовании Временного народного комитета в правительство Управление транспорта приняло экстренный план по модернизации и соединению линий в единую систему. После ухода японцев на железной дороге крайне не хватало квалифицированных специалистов. Первоочередными задачами Управления транспорта стали модернизация путей, а также подготовка работников, которых можно было бы срочно отправить на места. Ли Ильчхоль, хоть и был лидером Совещания профсоюзов, отошел от политической партийной деятельности и превратился обратно в технического специалиста, что впоследствии, вероятно, оказалось к лучшему.

Через несколько месяцев после бегства Ли Ильчхоля на Север левоцентрист Ё Унхён [122], пытавшийся