Троецарствие - Ло Гуаньчжун

— Эх, как жаль, что я не пастушок! — вздохнул Лю Бэй и, придержав коня, стал наблюдать за мальчиком. Пастушок остановил быка, пристально посмотрел на незнакомого всадника и вдруг воскликнул:

— Вы — полководец Лю Бэй, разгромивший Желтых!

— Откуда ты меня знаешь? — изумился Лю Бэй. — Ты же мальчик из захолустной деревни!

— Я, конечно, не знаю, — промолвил мальчик, — но вот мой хозяин, когда у него собираются гости, очень много говорит о Лю Бэе, герое нашего века. Когда я вас увидел, мне сразу вспомнилось, как хозяин описывал его наружность, и я решил, что это вы и есть.

— А кто твой хозяин? — поинтересовался Лю Бэй.

— Мой хозяин — Сыма Хуэй из Инчуани, — сказал мальчик, — а даосская кличка его — Шуй-цзин, Водяное зеркало.

— С кем же дружит твой хозяин?

— Его самые близкие друзья — Пан Дэ и Пан Тун из Сянъяна.

— Кто такие эти Пан Дэ и Пан Тун?

— Дядя и племянник, — пояснил мальчик. — Пан Дэ — горец, он старше моего хозяина на десять лет, а Пан Тун на пять лет моложе. Мой хозяин очень любит Пан Туна и называет его младшим братом.

— А где живет твой хозяин?

— Вон там, в лесу, в усадьбе… — указал рукой мальчик.

— Я действительно Лю Бэй… Отведи-ка меня к своему хозяину, я хочу ему поклониться.

Пастушок пошел впереди, указывая путь Лю Бэю. Ехать пришлось около двух ли. Перед домом Лю Бэй соскочил с коня и вошел в ворота. Из дома доносились нежные звуки лютни. Лю Бэй велел мальчику повременить с докладом и стал прислушиваться. Вдруг музыка смолкла, послышался громкий смех, и в дверях показался человек.

— В чистые и нежные звуки лютни вдруг закралась высокая нота — это значит, что поблизости игру слушает знаменитый человек, — сказал он.

— Вот это мой хозяин, господин Сыма Шуй-цзин, — промолвил мальчик.

Человек был высок, как сосна, и худощав, как аист. Осанка его была необычной. Лю Бэй поклонился.

— Вам удалось сегодня избежать огромной опасности! — произнес Шуй-цзин.

Лю Бэй выразил удивление.

— Это господин Лю Бэй. — сказал мальчик Шуй-цзину. Тот пригласил Лю Бэя в дом. Они уселись, как надлежит гостю и хозяину. Лю Бэй огляделся: на полке лежала груда книг и рукописей, за окном виднелись сосны и бамбук, на каменной скамье лежала лютня. Веял легкий ветерок.

— Откуда вы приехали, господин? — спросил гостя Шуй-цзин.

— Случайно проезжал по этим местам, и когда мне мальчик рассказал о вас, я решил зайти поклониться, — объяснил Лю Бэй. — И очень этому рад.

— Таиться не к чему. Говорите прямо — вы бежали от опасности!

Лю Бэй поведал Шуй-цзину историю, случившуюся с ним в Сянъяне.

— Я это сразу понял, как только увидел вашу мокрую одежду, — сказал Шуй-цзин и, помолчав, добавил: — Мне давно приходилось слышать ваше славное имя, но скажите, почему вы до сих пор живете бездомным скитальцем?

— Такая уж, видно, выпала мне доля, — вздохнул Лю Бэй.

— Нет, вовсе не потому, — перебил его Шуй-цзин. — Просто у вас нет мудрого советника.

— Как так? Пусть я сам недостаточно талантлив, зато у меня есть советники Сунь Цянь, Ми Чжу, Цзянь Юн, а по военной части — Гуань Юй, Чжан Фэй, Чжао Юнь. Это мои верные помощники, и я во всем полагаюсь на них.

— Вы меня не поняли… Гуань Юй, Чжан Фэй и Чжао Юнь, конечно, могут одолеть десять тысяч врагов, но вот советника настоящего у вас нет. Сунь Цянь и Ми Чжу — это иссохшие, бледнолицые начетчики, они не способны привести Поднебесную в порядок.

— Я всегда стремился найти такого человека, как вы говорите, среди отшельников, живущих в горах, но мне это не удается, — признался Лю Бэй.

— Вы не встречали таких людей? — удивился Шуй-цзин. — А помните, у Конфуция сказано. — «В каждом селении на десять дворов непременно найдется хоть один преданный и честный человек».

— Я глуп и не просвещен, дайте мне ваш мудрый совет, — попросил Лю Бэй.

— Вы, наверно, слышали, как на улицах Цзинчжоу и Сянъяна ребятишки распевают:

В восьмом году падение начнется,

В тринадцатом — опора упадет.

Спасенье в ком, — то небо указует.

Дракон взлетит до облачных высот.

Песенка эта возникла в первом году периода Цзянь-ань. В восьмом году Лю Бяо лишился первой жены, и в семье пошли раздоры — это и есть начало падения. В тринадцатом году Лю Бяо должен умереть, но среди близких ему людей некого сделать наследником — это и значит, что Цзинчжоу останется без опоры. А две последние строки касаются вас.

— Как так меня? — изумился Лю Бэй.

— Самые мудрые люди Поднебесной живут в здешних местах, — сказал Шуй-цзин, — вы должны их найти.

— Кто же они?

— Во-лун и Фын-чу. Если вы их отыщете, то сразу восстановите в Поднебесной порядок!

— Кто это такие — Во-лун и Фын-чу?

— Неужто вы их не знаете! — Шуй-цзин всплеснул руками и громко рассмеялся.

Лю Бэй повторил свой вопрос.

— Уже поздно, завтра об этом поговорим, — ответил Шуй-цзин. — Вы можете остаться здесь переночевать.

Мальчик принес ужин. Коня отвели в конюшню. Лю Бэй откушал, выпил вина и улегся спать в комнате, смежной с залом для приема гостей. Из головы его не выходили слова Сыма Шуй-цзина. Лю Бэй ворочался на ложе и не мог заснуть.

В полночь кто-то постучал в ворота и вошел в дом.

— Откуда вы, Юань-чжи? — услышал Лю Бэй голос Шуй-цзина.

Лю Бэй приподнялся и прислушался.

— От Лю Бяо, — ответил пришелец. — Я давно слышал, что он хорошо обращается с хорошими людьми и плохо — с плохими. Теперь я убедился, что это пустая молва. Правда, к хорошим людям он относится хорошо, но использовать их он не умеет, а плохих не может прогнать от себя. Я оставил ему прощальное письмо и ушел.

— Зачем вы отправились к Лю Бяо? — упрекнул пришедшего Шуй-цзин. — Неужто вы с вашими талантами, которых достаточно, чтобы стать помощником вана, не могли выбрать себе подходящего господина? Возле вас есть настоящий герой, а вы его не видите!

— Вы правы! — ответил тот.

Лю Бэй решил, что это Во-лун или Фын-чу, и очень обрадовался. Ему хотелось выйти, но он боялся, что это покажется неприличным.

Утром Лю Бэй как бы невзначай спросил Шуй-цзина:

— Кто это приходил к вам ночью?

— Так, один друг, — уклончиво ответил Шуй-цзин.

Лю Бэй попросил разрешения повидаться с незнакомцем.

— Его нет, он ушел искать себе просвещенного господина, — сказал Шуй-цзин.

— А как его зовут?

— Ладно, ладно, потом! — засмеялся Шуй-цзин.