Карусель сансары - Юрий Мори

– Ага. Билет старый на парковые аттракционы.

– Ух ты, круто! Покажешь? У меня вот ничегошеньки, а так я знаю, что случается иногда: у кого фотография, у кого цепочка с крестиком. Один парень у себя в кармане обручальное кольцо нашёл, только не помнил, чьё это. У него с пальцев сваливалось.

Мякиш достал билет, расправил его и протянул Принцу. Тот внимательно рассмотрел, прочитал всё, беззвучно, но шевеля губами, будто с трудом вспоминая буквы, и вернул обратно.

Антон спрятал бумажку и помолчал. Следующий вопрос ему самому показался немного неуместным, но просили же спрашивать… А, была не была!

– А почему ты себя назвал застрявшим? Кто это такие?

Принц повернул голову и уставился на Мякиша, не мигая. Потом всё-таки ответил.

– Я не могу уйти из интерната. Такое бывает очень-очень редко, в других отрядах ни одного застрявшего нет, я узнавал. А вот мне не повезло… Я и ждал, и действовал, и даже командовал пару раз отрядом, думая, что как-то смогу сдвинуть всё это с места. И убивал, и предавал, и награждал, а никак. И умирал уже столько раз, что сосчитать не могу. Но моё место всё равно остаётся здесь, в Ворота мне ходу нет. Впереди вечность, поэтому… Смотри, смотри!

Он закричал в голос от радости, не стесняясь и не боясь ничего.

За жёлто-белым маревом, похожим на огни большого города, гораздо дальше его, на самом пределе зрения снизу вверх ударил толстый столб света, настолько нежного лазоревого оттенка, что у Мякиша перехватило дыхание. Яркая, какая-то нездешняя светящаяся колонна пронзила небеса, но не ушла полностью, не растворилась в ночи космоса, а наткнулась на невидимое отсюда препятствие, расплескалась в немыслимой высоте пятном и так и застыла, переливаясь лазурью.

Это было потрясающе. Ради такого действительно стоило лезть на крышу, сидеть и ждать.

Мякиш понял, что сейчас заплачет, но не от боли или несправедливости – нет! От восторга, от непонятного, переполняющего его чувства, что есть где-то смысл, есть счастье, есть любовь. И все они стоят ожидания, лишений и мук. А свет… Он символ всего хорошего, он отгоняет тьму и смерть.

Да и просто прекрасен сам по себе!

– Впереди вечность, – любуясь светом, тихо повторил Алексей. – Наверное, это я заслужил: сидеть здесь ночами и смотреть на недостижимое.

– А если самому пройти в Ворота? Не дожидаясь ничего?

– Какой ты смешной… В них нельзя пройти по своей воле. Только дождаться, пока заберут. Только так и тогда.

– Да почему?! Давай спустимся вниз, двери во двор ведь можно открыть?

– Их никто и не запирает.

– Ну вот! – Мякиш внезапно понял, что его собственная справедливость начинается именно здесь. – Перелезем как-нибудь. Я тебе помогу, а ты мне. Подумаешь, ворота! Метров пять, семь? Чепуха! Я же вижу, что там есть какие-то выступы, подтянулся – и уже наверху.

Принц неловко откинулся назад, подтянул под себя ноги и встал, опираясь о крышу. Антон тоже вскочил, встал рядом. Две их фигурки застыли в темноте на краю, лазурный столб притягивал взгляды, но вовсе не мешал говорить.

– Там, внизу, собаки. Всю ночь они там, а днём над воротами – вон видишь, башенки – появляются охранники. Были уже такие умельцы, но… Если тебя не призвали, то сбросят с ворот, ничего не выйдет. А стена слишком гладкая.

Мякиш разозлился. Что за обречённость, в конце концов?! Любая проблема имеет какое-то решение, даже здесь, в… вымышленном мире. Даже у себя в голове, если Принц прав насчёт сумасшествия. Никакой реальной смирительной рубахи не надето, значит есть открытые пути. Пробовать надо, пробовать!

– Собаки? А в интернате есть какое-то оружие? Хоть кухонные ножи ведь можно взять.

Он оторвал взгляд от тускнеющего столба: световое шоу заканчивалось, и приступ счастья, вызванного им – тоже. Глянул во двор. Да, вон они, неспешно патрулирующие дорожки тени, угловатые, с короткими хвостами. Если прислушаться, можно уловить даже стук когтей. Десятка два ночных охотников на беспечных дурачков.

– Меня порвали один раз, – не отвечая, вспомнив что-то своё, сказал Алексей. – Я тоже был наивный, решил рискнуть. Это очень больно. И смерть не сразу приходит, совсем не сразу.

Луч окончательно погас. Стало темнее и совсем пусто на душе.

– Кстати, оружие есть, – вдруг добавил Принц. – У Филата в классной комнате пистолет. Он однажды на лекции раззадорился, восхваляя коронарха, достал из ящика и начал палить в потолок. Смешно было. Ты стрелять умеешь?

– Кажется, да. – Мякиш представил себе пистолет в руках. Сборка-разборка, чистка, стойка для стрельбы стоя. Лёжа. С упором и без. А ведь точно умеет!

– Я тоже умею, отец научил когда-то. Но он всё равно не даст. Он даже не застрявший, как я, Филат – часть интерната. А что на человека похож, так мало ли, что здесь на кого похоже.

– Украдём! Вот так же ночью заберёмся и стащим, что нам стоит.

Принц устало пожал плечами, но ничего не ответил. Похоже, идея его не зацепила.

– Алексей, а ты сам знаешь, почему… застрял?

– Догадываюсь, но, знаешь, не будем пока об этом. Слишком грустная тема.

Антон кивнул. Нет так нет, у каждого своё право на секреты.

– Пойдём лучше обратно, мне ещё туалет чистить.

В вырезанном в небе окошки луна торчала уже полностью, затмевая соседние искорки звёзд. Изрядный кусок ночи прошёл, впереди был второй день.

– Ты бы навалял Боне, если он полезет, – посоветовал Алексей. – Оно полезно, чего тебе с нами, чмошниками, сидеть. Я же чувствую, что ты не на месте.

Он уже спустился по лестнице и сейчас говорил, задрав голову.

– Да надо бы. А вот скажи, чтобы быстрее забрали через Ворота, что надо делать?

– А у всех по-разному. Кому и смирение помогает, кому и драки. Кое-кто Филату начинает помогать, другие – наоборот. Всё как в жизни, Антон. Всё как в жизни.

С этими словами он опустил голову и неловко начал спускаться по узким ступеням, держась за невысокий поручень обеими руками, чтобы не упасть.

5

С утра никаких стоек с капельницами уже не осталось, пропали как ночной морок. Мякиш открыл глаза и чуть повернул голову, осматриваясь. Спать в одежде, а тем более в ботинках он не привык, поэтому всё это добро аккуратной стопкой лежало возле кровати. Тоже промах, если задуматься – вскочивший одним из первых Боня явно