Вес твоих аргументов - Марина Сергеевна Комарова

— Хотела поговорить с тобой. Серьёзно.

Серьёзно. Этого мне ещё не хватало!

Я уныло посмотрел на часы. Черт! И не смыться даже. Что за день…

— Оль, очень плотный график, но я постараюсь найти время.

— Ты обещаешь это уже вторую неделю.

— Ничего страшного, я пообещаю ещё раз, — хмыкнул я. — Давай завтра? Приходи в обед. Как тебе, подходит?

Некоторое время в трубке стояла тишина, но потом раздался тяжёлый вздох.

— Договорились, Глеб.

Глава 5. Я девочка, я хочу…

Шеф прибыл из Москвы подозрительно энергичный, полный сил и готовый загоруливать работой налево и направо. Судя по тому, как он говорил по телефону, заставляя вздрагивать программиста Сергея, подключавшего новый принтер к компьютеру начальника, заряд бодрости хлестал через край и попадал на окружающих.

Я молча сидела напротив, ожидая, пока Загорулин наговорится.

Сергей бросил на него мрачный взгляд и закатил глаза. Хельский вообще относится к типу меланхоликов-прагматиков-пофигистов, однако когда рядом хлещет фонтан эмоций, делается крайне нетерпимым. Растянутый черный свитер, потертые джинсы, неожиданно недешёвая обувь и такие же очки. Худое лицо, волосы стянуты в хвост, щетина. Ну, и самомнение. Правда, за рамки дозволенного оно не выходит. Программист не спешит никого к себе близко подпускать, однако если подойти по-человечески, то в помощи никогда не отказывает.

Мы с ним совершенно разные, но вот понимаем друг друга прекрасно. Обоих раздражает безалаберность шефа. А как известно, если вас кто-то раздражает с переходом в «бесит», то это объединяет с тем, кто испытывает аналогичные чувства.

— Вот так! Всё! — громко выпалил Загорулин и положил трубку.

На минуту смолк, глядя на Сергея. Подскочил к нему, пару раз заглянул в монитор, поцокал языком, потыкал пальцем, задал пару вопросов не к месту.

— Не шумите, Всеволод Николаевич, — тяжело уронил Сергей. — Всё будет.

— Но мне горит! — возразил шеф.

Уж скорее подгорает. И даже ясно, в каком месте. Нет, не в том, которым принято думать.

— Так, ладно, — отмахнулся Загорулин и повернулся на каблуках ко мне. — Что с ним поделать вот, а? Вот выводит меня как может, но не выбросишь же его на улицу!

— Потому что специалист, — сдержанно улыбнулась я, сочувствуя Сергею.

— Потому что потом призраки моих детей и жены, умерших от голода, будут приходить к вам, Всеволод Николаевич, и душить, — с совершенно непроницаемым лицом сообщил Сергей.

— Но у тебя нет детей и жены, — озадачился Загорулин.

— Это он про свое относительно ближайшее будущее, — невозмутимо пояснила я. — Будущее надо инвестировать уже сейчас.

Программист с трудом подавил смешок, я же сделала вид, что и не собиралась шутить.

Шеф некоторое время смотрел на обоих, потом фыркнул.

— С кем приходится работать. Ладно, проехали, господа юмористы.

В такие моменты мне Загорулин почти нравится. Ибо не может человек целиком состоять из недостатков. Чувство юмора у него все же имеется, и это кое-что всё же перекрывает.

— Так, что у нас там происходит со «Спокельсе-трейд»? — резко перевёл тему Загорулин.

Вся смешливость исчезла из карих глаз, уступив место холодной проницательности. Я мысленно восхитилась: как можно впадать из одной крайности в другую?

— Всё хорошо, — ответила чистую правду. — После переговоров в среду удалось добиться компромисса, поэтому я только напишу ответ на их официальный запрос. Поставка материалов сорвалась по их вине, поэтому отсрочка вполне планомерна. К тому же… пригрозила им санкциями. Ведь из-за сложившейся ситуации мы вынуждены просить стоять в очереди остальных.

Шеф потёр руки.

— Так-так-так. Есть такое дело. Что ж, хорошо, очень хорошо. А что у нас с «Фемидой»?

Самообладание не подвело. Ни единый мускул лица не дрогнул, руки остались в прежнем положении, удерживая ежедневник и ручку.

Задница, глубокая. Ну, выражаясь культурно: как-то не очень. Хотя ты, клоун бамбуковый, прекрасно знаешь, что там и как.

А Загорулин вроде бы и не смотрел пристально, и вообще находился возле шкафа, но в этот момент резко обернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

Выдержала. Но внутри вдруг всё сжалось. Воспоминания о Лебедеве, глупой фразе и попытке выкрутиться заставили сделать судорожный вдох.

— Ну, я закончил, — подал голос Сергей. — Попробуйте что-то напечатать, посмотрим, как работает.

Загорулин спешно плюхнулся в своё кресло и громко защелкал по клавиатуре. От меня не укрылось, как поморщился Сергей. Тот не переносит, когда кто-то жмёт на клавиши, как будто забивая гвозди.

Тихонько зажужжал принтер, лёгкий парок поднялся над свеженапечатанным документом.

— Чудненько, спасибо, — уронил Загорулин. — Можете быть свободны, Сергей.

— Из плена освобожден, — мрачно отшутился программист. Перед выходом из кабинета он кинул на меня сочувствующий взгляд, словно что-то почувствовал.

Я тоже почувствовала, но уже решила, что переживать лишний раз не буду.

— Значит, «Фемида», — начала я, и Загорулин поднял взгляд, словно и сам забыл, о чем спросил. Или просто не ожидал, что я начну говорить сама. А я такая, я могу.

Сам Загорулин предпочитает на неудобные вопросы не просто не отвечать, но и делать вид, что они вообще не задавались. До меня, кстати, только сейчас дошло, как забавно, должно быть, смотрелась его встреча с Лебедевым. Тот явно не любит, когда его водят за нос, а Загорулин готов без обеда и ужина разыгрывать Ивана Сусанина. А как же хорошо дожал его Глеб, что шеф чуть ли не за ручку привел его ко мне. При этом явно не особо переживал, что тот запросто мог сожрать новенького работника.

И с изумлением я вдруг осознала, что в мыслях перешла с фамилии генерального директора «Фемиды» на имя. И считаю, что так лучше.

— C «Фемидой» вопрос решился.

Загорулин задумчиво посмотрел на меня. Ага, соображает шеф всё же неплохо. Понимает, что сейчас пойдёт коронное «но». Потому что генеральный директор компании, с которой идёт тяжба, просто так бы не заявился сюда.

Но я сделала вид, что ничего не происходит. И наоборот — происходящее в порядке вещей.

— До суда дело не дойдёт, претензии выставлять тоже не будут. Необходимо будет выполнить договорные обязательства касаемо выплаты за неделю просрочки. Но после этого оформится дополнительное соглашение, где мы можно взять отсрочку и выполнить работу.

Никогда не заканчивай речь плохим известием. И не начинай. Иначе запомнят именно его. Так уж устроены люди. Мало того, что плохое в любом случае запоминается лучше хорошее, так ещё и остается осадочком.

Загорулин откинулся на спинку кресла. Закусил губу, взял кох-и-норовского карандаша, постучал по столу.

— Так-так-так, — сказал он чужим, словно не своим голосом. — Вот как.

Надо бы что-то сказать,