Ибупрофен - Булат Альфредович Ханов

Краем глаза Света отметила красный индикатор на ноутбуке – забыла выключить. Доволочившись в темноте до постели, она рухнула лицом в потолок, чтобы ни в коем случае не дать твари взять ее со спины. Кислород кончался, и Света слепо надеялась, что провалится в сон прежде, чем наркотик разорвет ее грудную клетку и вытолкнет взбесившийся кусок мяса, выплюнет изношенную мышцу.

Над ухом заиграла мелодия. Полностью омертвевшая к тому моменту левая шевельнулась, и Света потянулась к телефону. Дезодорант, стоявший на пути, полетел на пол.

– Светланыш, я тебя не разбудил? Ты не отвечала.

Света не смогла произнести ни слова.

– У тебя сегодня голос был… как бы это назвать… странный. Взволнованный. Как ты?

Вместо затверженного «все в порядке» Света выдавила:

– Вызови мне «Скорую». Мне плохо.

– Что стряслось? Давай я приеду.

– Приезжай, только сначала вызови «Скорую».

– Все-все, прямо сейчас же. Держись обязательно. Перезвоню сейчас. Не теряй сознание, ладно?

Света тяжело выдохнула и приподнялась на локте. Контуры комнаты медленно проступали в темноте.

Фатальная стратегия

Когда ее накрывало, Арина шла на сайт с авиабилетами. Изучала цены, следила за спецпредложениями, планировала отпуск. Мечта о спонтанном полете – чтобы бросить дела на середине и сорваться в никуда – будоражила воображение. Арина неоднократно прокручивала в голове набор сценок, предваряющих идеальное приключение. Вот она сдерживает улыбку перед озадаченным Сергеевичем, который на две, а то и на три недели лишается безотказной журналистки. Вот такси спешит в аэропорт, а вечно цейтнотная Арина на заднем сиденье жует дешевый хот-дог с толстой полоской кетчупа. Вот самолет, разогнавшись, отрывается от земли и по красивой диагонали набирает высоту, а с плеч Арины соскальзывают в пропасть и темный ангел, изводивший дурными воспоминаниями, и светлый, мучивший дедлайнами и обязательством звонить родителям каждые выходные. Крылатый корабль с приветливым персоналом уносит Арину в Чили, в Израиль, на Камчатку – куда-нибудь, где нет цейтнотов.

Реальность, как водится, подкачала. Шеф выглядел больше раздраженным, чем озадаченным. Он загибал пальцы:

– Обзор китайской кухни – неделю на тебе висит. Лонгрид по фермерским продуктам. Интервью с рэпером этим христианским…

– С Градецким, – перебила Арина. – Его возьмет Света, мы договорились. По лонгриду я материал собрала. Напишу в пути, в субботу получите.

– А китайская кухня?

– Иван Сергеевич, прошу отсрочки до октября. – Заметив, как вздрогнули брови шефа, Арина добавила: – Мне правда нужно.

Брови вернулись в исходное положение.

– Одним лонгридом не отделаешься. Раз уж интервью займется Света, на тебя перекину ее статью по роботам. На ней и так самоубийства под трамваями висят.

– Выполню в лучшем виде, – заверила Арина с такой преданностью, какой у себя и не подозревала.

В такси она, конечно, села без хот-дога. Чтобы залатать дыру в сценарии, пообещала себе, что в аэропорту съест шоколадный круассан с американо. Но очередь перед регистрацией, спешка…

На взлете невидимая сила обрушилась на голову и плечи, точно туда усадили ребенка. Арина стиснула ручки кресла как на экстремальных аттракционах. На секунду почудилось, что от перепада давления шея сломается и потерявшая крепление голова запрыгает по проходу. Где-то за спиной захныкал, а затем заплакал ребенок.

Не в тему вспомнился дешевый хот-дог с толстой полоской кетчупа, и к горлу подступила тошнота.

Когда облака сомкнулись под бортом и самолет выровнялся по незримой горизонтальной линии, волнение отпустило. В салоне заработал вайфай. Арина не удержалась и снова перечитала злосчастный пост.

Вот так новость: опустошен и выжат.

Раньше я подобрал бы выражения поизящнее, поуклончивее. Не такие голые уж точно.

Когда меня спрашивали о провале «Команды Т», я много раз отшучивался, так как дико переживал и не хотел заражать переживаниями почтенную публику. У нее своих, наверное, хватает. Как бы то ни было, с переживаниями покончено. Теперь всего лишь опустошен. Опустошен не потому, что облажался, а потому что ясно увидел, что впереди только мрак, позорные шутки и растущая в геометрической прогрессии жалость к себе. Избавьте меня от этого. Лучше отвезите в лес и пристрелите. Вот серьезно.

Все бы отдал, чтобы вернуться в корейскую забегаловку и сказать официантке: «Угости меня, пожалуйста. Знаю, у тебя есть немного кваса и крекеров». Во дворике у забегаловки стена с опознавательными символами и номерами телефонов для своих. Таинственно и прекрасно.

Все бы отдал, чтобы прошвырнуться вдоль Карповки и пустить по ней бумажный кораблик. Там, у истока реки, покошенный домик, всеми покинутый (и, возможно, проклятый). Над столом в домике висит календарь. Представляете, по этому календарю у нас по-прежнему 2007 год. Кто помнит шутку про 2007-й?

Все бы отдал, чтобы… А, все равно не поймете.

Пост появился на «Фейсбуке» сегодня рано утром, в 06:10, и быстро оброс комментариями. Поначалу они сводились к двум вопросам: «Что здесь творится?» и «Дорогой Илья, чем могу помочь?» Позднее выяснилось, что дорогой Илья не отвечает на комментарии и звонки и вообще исчез со всех радаров. В квартире на Обводном сценариста тоже не нашли. Посыпались однотипные и залайканные предположения, будто он не выдержал хейта и покончил с собой в тихом месте. Кто-то, напротив, не менее предсказуемо утешал, что с Илюхой все в порядке и он чистит карму через запой – вдали от Интернета и наставленных глаз. Комментаторы рассуждали, следует ли подавать заявление о пропаже человека, и если да, то на каких основаниях. Достаточно ли слов: «Избавьте меня от этого»?

Все эти измышления и догадки раздражали, поскольку Арина знала, что пост адресован одной ей.

Это с ней Илья пускал кораблики по Карповке. Окей, может и не только с ней, но в забегаловке они обедали вдвоем. Официантка тогда неловко отшутилась, что квас – это славянский напиток, а не корейский.

Знал ли Илья, что Арина следит за ним? Ну, за год она поставила «нравится» трем его постам, чтобы поддержать после провала «Команды Т» и подбодрить на фоне всего. Уж кто-кто, а почетный нарцисс такое заметит. Да и мистификация в его духе. Придумать собственное исчезновение и вывесить зашифрованное послание на самом видном месте – о да, фирменный почерк. И вот не минуло и дня, а Арина, словно глупенькая девочка, бросает все и по первому зову летит в Петербург.

Что-то это напоминает. Ах да, многочисленные выходки Ильи, когда он срывался в какой-нибудь Выборг, оставлял записку на столе и выключал телефон. На второй день изведенная переживаниями Арина мчалась в треклятый Выборг и покорно ждала на вокзале, пока ее ненаглядный соблаговолит явиться